Читаем без скачивания Тайна американского пистолета. Дом на полпути - Эллери Куин

Билл опустился на колени и как будто со стороны услышал собственный голос, который звучал как чужой:

— Джо! Бога ради, Джо!

До тела шурина он не дотронулся.

Глаза шурина остекленело смотрели перед собой. Сначала они чуть покосились на Билла и снова застыли.

— Билл.

— Воды?..

Посеревшие пальцы судорожно заскребли по ковру.

— Не надо. Слишком… Билл, я умираю.

— Но кто, Джо?

— Женщина. Женщина. — Голос пропал, но губы продолжали двигаться, язык шевелился, однако звуков не было. Затем снова послышалось: — Женщина.

— Что за женщина, Джо? Джо, да говори же, ради бога!

— Женщина. В вуали. Все лицо… закрывала. Не разглядеть. Ножом… Билл, Билл.

— Да кто же это, черт побери?

— Люблю… Люси. Билл, позаботься о Лю…

— Джо!

Губы перестали двигаться, язык опал во рту, рот закрылся. Ненадолго ожившие глаза снова остекленело заблестели и невидяще уставились на Джо. В их взгляде остался мучительный вопрос.

И тут до Билла дошло, что пальцы Джо перестали скрести ковер.

Неуклюже поднявшись с колен, он вышел из хижины.

Мистер Эллери Квин уютно устроился под пальмой в холле отеля «Стейси-Трент», потягивая трубку и прикрыв глаза. Из приятного забытья его вывел сочный негритянский голос. С удивлением открыв глаза, он увидел черного мальчугана в темно-зеленой с коричневым ливрее отеля.

— В чем дело?

В холле было полно народу, и десятки глаз уставились на него с любопытством. Мальчик громко произнес его имя. Эллери посмотрел на посыльного с некоторым недоумением.

— Маста Квин? К телефону.

Эллери сунул мальчугану монетку и, нахмурившись, поднялся, чтобы подойти к гостиничной стойке. Среди публики, с любопытством оглянувшейся на виновника маленького эпизода, была молодая рыжеволосая женщина в коричневом твидовом костюме. Прикусив губу, она вскочила и быстро последовала за Эллери. Ее длинные ноги беззвучно скользили по полированному мрамору пола.

Эллери взял трубку. Молодая женщина встала неподалеку, спиной к нему, открыла сумочку, достала губную помаду и начала подкрашивать губы.

— Билл?

— Слава богу!

— Билл, в чем дело?

— Эллери… Я не могу ехать сегодня с тобой в Нью-Йорк. Мне… Ты бы не мог…

— Что случилось?

— Да. — Адвокат на секунду остановился, и Эллери усни шал, как он трижды прокашлялся. — Эллери, это просто… это кошмар. Просто поверить не могу. Мой шурин… Его убили.

— Господи!

— Убили. Зарезали как свинью… прямо в сердце… ножом.

— Убили?! — повторил невольно Эллери. Молодая женщина за его спиной вздрогнула, словно от электрического тока. Затем ссутулилась и быстро сунула губную помаду в сумочку. — Билл… Ты где? Когда это произошло?

— Не знаю. Недавно. Он был еще жив, когда я приехал. Он сказал… А потом умер. Эллери… Такого быть не может… с моими родными… Как я скажу об этом Люси?

— Билл, — твердым голосом произнес Эллери, — перестань скулить. Слушай меня. Ты полиции сообщил?

— Нет… нет.

— Где ты находишься?

— В сторожке через дорогу от Морского терминала. Эллери, ты должен нам помочь.

— Разумеется, Билл. Это далеко от «Стейси-Трент»?

— Три мили. Ты подъедешь? Эллери, подъедешь?

— Еду. Скажи, как туда добраться. Самый короткий путь. Говори, Билл. Возьми себя в руки и объясни.

— Да я в порядке. В порядке. — В трубке было слышно, как Билл Энджел глубоко вздохнул, подобно новорожденному, сделавшему первый судорожный вдох. — Самый короткий путь… Да. Ты сейчас на углу Ист-Стейт и Саут-Уиллоу. Где ты поставил машину?

— В гараже за отелем. Франт-стрит, кажется.

— Езжай на восток по Франт-стрит пару кварталов. Выедешь на Саут-Брод. Поверни направо, проедешь мимо суда, там снова направо на Сентр-стрит квартал на юг от суда. Пару кварталов по Сентр и направо на Ферри. Оттуда один квартал, и выедешь на Ламбертон-роуд. Там налево и по Ламбертон до Морского терминала. Ты его не пропустишь. За ним сторожка… ярдах в ста за терминалом.

— По Франт-стрит на Саут-Брод, на Сентр, Ферри и на Ламбертон. Все время направо, кроме Ламбертон. По Ламбертон-роуд налево. Буду минут через пятнадцать. Жди у сторожки. И не возвращайся туда, Билл. Слышишь?

— Слышу.

— Позвони в полицию Трентона. Я уже еду. — Эллери бросил трубку, надел шляпу и помчался словно на пожар.

Рыжеволосая женщина посмотрела ему вслед. Глаза ее блестели от возбуждения. Она резко закрыла сумочку.

Было без двадцати десять, когда Эллери затормозил около сторожки напротив терминала. Билл Энджел сидел на подножке своего «понтиака», подпирая голову ладонями и уставившись в землю. Возле сторожки стояли любопытные.

Эллери и Билл обменялись взглядами.

— Дело дрянь! — пробормотал Билл. — Дрянь!

— Понимаю, понимаю. Звонил в полицию?

— Они скоро будут. Я… я и Люси позвонил. — В глазах Билла сверкнуло отчаяние. — Ее нет дома.

— А где она?

— Я совсем забыл. По субботам она вечером всегда ездит в центр в кино, когда Джо… когда он в отъезде. Никто не ответил. Я послал телеграмму, чтобы она приехала… сказал, что с Джо… несчастный случай… Телеграмма придет раньше, чем она вернется. Нет смысла ходить вокруг да около. Правда ведь?

— Совершенно правильно.

Билл вынул руки из карманов и уставился на них. Затем поднял голову и посмотрел на черное небо. Было новолуние, и в небе светили только звезды, маленькие, яркие после дождя.

— Пошли, — с мрачным видом сказал он, и они полезли в «понтиак». Билл развернул машину и повел ее на юг.

— Не гони, — после некоторого молчания попросил Эллери, пристально вглядываясь в свет фар. — Расскажи по порядку все, что знаешь.

Билл рассказал. При упоминании женщины в «кадиллаке» Эллери взглянул ему в лицо. Оно было хмурое и жутковатое.

— Женщина в вуали, — пробормотал Эллери. — Повезло, Билл, в смысле, что Уилсон успел сказать тебе. А эта женщина и впрямь была в вуали?

— Даже не скажу. Вуали не было, когда она проехала мимо меня. Хотя… она могла засунуть ее под шляпу. Не знаю. Когда Джо… когда он умер, я сел в машину, вывел ее по боковой дорожке на дорогу и поехал в терминал. Оттуда позвонил тебе. Вот и все.

Впереди замаячила хижина. Билл начал сворачивать.

— Стой! — воскликнул Эллери. — Остановись здесь! У тебя фонарь найдется?

— В кармашке на дверце.

Эллери вышел из машины, посвечивая фонариком. Посветив туда-сюда, он представил себе всю сцену: молчаливую хижину, разбитую в кашу дорожку к задней двери, главную подъездную дорожку перед входной дверью, охватывающую дом полукругом, заросшие травой обочины вдоль дорожек. Наведя свет фонаря на разбитую дорожку, он наклонился и стал что-то рассматривать. В мягкой грязи, как он заметил, человеческих следов не было, только протекторы шин; этих было несколько. Внимательно их изучив, он вернулся к «понтиаку».

— Пошли пешком.

— Хорошо.

— А еще лучше, пожалуй, вот что. Поставь машину поперек дороги. Чтобы никто сюда не заезжал. Следов ног не видно, и это очень важно. А следы машин надо обязательно сохранить нетронутыми. Дождь нынче был прямо по Божьему произволению… Билл! Слышишь?

— Да-да, слышу.

— Тогда делай, что я скажу, — тихо приказал Эллери и бросился к тому месту, где начиналась полукольцевая подъездная дорожка. Остановился в месте ее соединения с Ламбертон-роуд, стараясь не ступать на саму дорожку. На мягкой земляной поверхности четко отпечатались следы шин. Он внимательно рассмотрел их и повернул обратно. — Я был прав. Тебе, Билл, лучше остаться здесь и покараулить дорожки. Предупреди полицию, когда они приедут. Чтоб никто тут не вздумал расхаживать; могут попасть в дом и по обочинам. Билл!

— Да я в порядке, Эллери, — отозвался тот, вертя в руке сигарету и поеживаясь. — Я понял.

Он остался стоять на съезде с главной дороги, прислонившись спиной к своему «понтиаку». В глазах его было что-то такое, что заставило Эллери отвернуться. Но потом, движимый какой-то силой, он снова повернулся.

Билл улыбался вымученной улыбкой. Эллери растроганно похлопал его по плечу и, вскинув фонарик, поспешно вернулся на разбитую дорожку; лавируя по заросшему травой краю со стороны реки, он продвигался к хижине.

Футах в пятнадцати от крылечка остановился, трава здесь кончалась, между колеей и крылечком была голая земля. Он мельком взглянул на старенький «паккард» у боковой стены. Его внимание приковывала земля вокруг и за крылечком. Некоторое время он высвечивал фонариком близлежащую территорию и с удовлетворением констатировал, что в пределах досягаемости человеческих следов не было. Затем ступил ногой в грязь.

Крылечко представляло собой маленький помост из рассохшихся досок, на несколько дюймов возвышавшийся над размокшей землей. Оставив без внимания полуоткрытую заднюю дверь и неподвижно вытянутую ногу, видневшуюся за круглым столом, он сначала направился к дальнему краю крылечка и осветил фонариком землю. От крылечка тянулась узенькая тропка к реке. Эллери хмыкнул. В грязи четко проступали две линии мужских следов. Одна к реке, другая обратно к дому. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что и те и другие принадлежали одному человеку.