Доктор Денис, как я позже узнала, лишь плотно сжал губы и отправился за выпивкой.
Миссис Денис очень быстро сориентировалась и стала членом Ассоциации сексуальных меньшинств.
– Эта ассоциация поддерживает родителей, семьи и друзей лесбиянок и геев, – гордо объявляет она моей маме за рождественским ужином. – Это общенациональная организация, ратующая за здоровье и благополучие геев, лесбиянок и бисексуалов, а также их семей и друзей.
– Как мило, – замечает мама.
– Хочешь присоединиться? – спрашивает миссис Денис. – У меня с собой есть наш буклет.
– О, – говорит мама и кладет на тарелку вилку с недоеденным йоркширским пудингом, – с большим удовольствием.
Шери подмигивает мне с другого края стола. «Он звонил?» – шепчет она одними губами. И все потому, что Шери абсолютно уверена, в отличие от меня, что между мной и Люком не все еще закончено, что он мне обязательно позвонит, мы поговорим и все наладится.
Шери вечно витает в облаках. Наверное, это утки во всем виноваты.
На Рождество дом Николсов всегда превращается в зоопарк. Мама пригласила всех своих детей, внуков, не говоря уже о бабуле и Денисах, и еще одного папиного аспиранта, который не смог купить билеты на самолет, чтобы съездить домой. Он пришел к нам с блюдом, которое принято готовить на его родине (поэтому наш рождественский обед состоит из говядины по-веллингтонски, малайских котлеток и корзинки свежеиспеченных пури) (1).
1) Пури – лепешки, жаренные во фритюре. 3аткнись! (фр.) Яйца (иск., груб.).
Мне некуда деться от истошных криков компашки детей младше шести лет, от бесконечно повторяемой маминой любимой записи «Каролины с куклами», от вдумчивого рассказа папиного аспиранта о том, что дефокусирующий эффект полярного радиального градиента компенсируется наклонными кривыми магнитуды, которые азимутально изменяют поле, а еще от Розиной истерики по поводу того, что она сделала тест на беременность и он показал две голубые полоски вместо одной, и негодования-Сары, которая просила мужа подарить ей диадему из белого золота, она подошла бы к ее сережкам, а он подарил из желтого. (Он что, дальтоник?) И все-таки я все время сжимаю в руке мобильный телефон, и время от времени мне кажется, он звонит, но это бьется мое сердце.
Люк так и не позвонил, даже чтобы поздравить меня с Рождеством.
И я тоже ему не позвонила, просто не смогла.
Я сумела немного отвлечься от потока слез и шушуканья по этому поводу всей семьи, только когда припала к бабуле, которая не могла оторваться от телевизора последней модели, купленного родителями по ее просьбе. Показывали «Эту прекрасную жизнь» в оригинальной, черно-белой версии.
– Привет, бабуля, – говорю я и бухаюсь на диван. – Это Джимми Стюарт, да?
Бабуля хрюкает, я успеваю заметить бутылку у нее в руке. Это одна из тех бутылок с безалкогольным пивом, которые купил специально для нее Анджело, муж Розы. Хотя какая разница, алкогольное оно или безалкогольное? Все равно бабуля возьмет свое и напьется.
– Они знали,- как делать настоящее кино, – говорит бабуля и машет бутылкой в направлении экрана. – Этот, например. Или тот, другой, в котором был Рик. Как он назывался? Правильно.
«Касабланка». Вот это были настоящие фильмы. Ничего не взрывается. Нет этих говорящих обезьян.
Просто интеллигентные беседы. Теперь никто не умеет делать такое кино. Как будто в Голливуде все поголовно впали в маразм.
Мне кажется, что телефон завибрировал. Только кажется. Через секунду, мне приходится опустить голову, чтобы спрятать слезы.
– Это хороший парень, – продолжает бабуля, показывая бутылкой на Джимми Стюарта. – Но мне больше нравится Рик, у которого было кафе в Касабланке. Вот это настоящий мужик. Помнишь, как он помог мужу той девчонки деньгами, и ей не пришлось спать ради денег с тем французом? Вот каким должен быть твой мужчина. Что помогло Рику выпутаться из всех неприятностей? Ничего особенного.
Немного ума, и все. Не то что этот балабол Бред Питт. Что он умеет, только снимать рубашку? Рик никогда не снимал с себя рубашки. Ему это было не нужно! Чтобы понять, что он настоящий мужик, не требуется видеть его голым! Вот почему я считаю, что Рик даст сто очков вперед этому Бреду Питту.
Он настоящий мужик, и ему не нужно ничего доказывать, снимая рубашку. Почему ты ревешь?
– Бабуля! – Слезы бурным потоком льются из глаз. – Все так ужасно.
– Ты что, беременна? – интересуется ба.
– Ты что? Конечно, нет!
– Не отпирайся, – говорит она. – Твои сестры только этим и занимались, залетали направо и налево. Как будто они никогда не слышали о перенаселенности планеты. А с тобой-то что случилось, если ты не залетела?
– В-все шло очень хорошо, – всхлипываю я. – В Нью-Йорке. У меня что-то стало получаться с переделкой свадебных платьев, я теперь могу отличить Первую авеню от Первой улицы. Я нашла отличное жилье, которое мне по карману… но потом мне пришлось уйти. Я так плакала, когда увидела рождественский подарок Люка. Я думала, что он подарит мне обручальное кольцо, а он подарил… швейную машинку!
Бабуля задумчиво отхлебывает из бутылки и многозначительно замечает:
– Если бы твой дедушка посмел подарить мне на Рождество швейную машинку, я бы разбила ее о его голову.
– Бабуля! – Я почти ничего не вижу из-за слез. – Разве ты не понимаешь? Дело не в подарке.
Просто он не хочет жениться. Вообще никогда! Он сказал, что не может заглядывать так далеко в будущее. Но, бабуля, если ты кого то любишь, пусть и не представляешь, что с тобой будем через двадцать лет, разве ты не хочешь, чтобы он всегда был рядом?
– Конечно, хочешь, – отвечает бабуля. – Коль скоро он сказал тебе, что не знает, ты абсолютно права, что дала ему коленом под зад.
– Все гораздо сложнее, ба. Не говори маме, но мы с Люком жили вместе.
Услышав эту информацию, бабуля сопит.
– Тем хуже. Значит, у него дурной вкус, если он до сих пор не знает, женится он когда-нибудь на тебе или нет. Сделай ему ручкой. Кого он из себя корчит – Бреда Питта?
– Но, ба, может, некоторым парням действительно нужно больше шести месяцев, чтобы понять, подходит им девушка или нет.
– Возможно, он и Бред Питт, – фыркает бабушка, – но уж никак не Рик.
Мне требуется несколько секунд, чтобы это переварить, потом я говорю:
– Если я уеду от него, мне придется искать себе новое жилье. Наверняка оно будет стоить больше, чем я плачу сейчас. Там, у подруг, где я временно живу, я – третий лишний.
– Что для тебя важнее, – спрашивает ба, деньги или честь?
– Все важно, – отвечаю я.
– Тогда найди способ, чтобы получить и то, и другое. Ты сильная.. Ты же. Сама кричишь на всехуглах, что можешь починить все что угодно с помощью клеевого пистолета, иголки и нитки. А теперь сходи и открой бабуле еще бутылочку пивка. Только настоящего. Я устала глотать это безалкагольное дерьмо. В нем одни калории и никакого удовольствия.
