— Прав он. Заложников могут и околдовать, и обольстить, и запугать. Сказали же — требуют заложников с женами и с детьми. Вот пригрозят им, что жен и детей перебьют — так мало ли, что тогда они нам скажут! Если про Острог-Степной узнавать, то самим туда ехать, и смотреть своими глазами.
— Тогда так и надо сделать: — предложил Свирепый — Потребуем от кагана, чтобы семь наших выборных съездили в Острог и взглянули на город. Чтобы с гражданами поговорили. Если там все без обмана, тогда сдадимся.
— Согласны? — спросил Рокот.
Никто не возразил.
Песка в часах за воротами тем временем не высыпалось и трети. Рокот с забрала сообщил послу, что решил совет.
— Вы не должны ставить условия кагану. — Объяснил ответные слова ыкуна-тысячника переводчик — Вы можете принять его волю, или не принять!
— Ну, ты тоже не говори, чего мы должны, чего не должны. — ответил Рокот — А наш ответ передай кагану, как есть.
С тем посланник и уехал.
— Хорошо ли мы делаем? — спросил Рокот Молния, спускаясь с забрала. — Вдруг каган с послом сказал всю правду, а мы его разозлим лишний раз?
— Это небу известно, воевода. Что оно положило, того нам все одно не избежать.
Не прошло и часа, как молодой посыльный прибежал от ворот, донести Рокоту о новом посланнике.
— Кто там еще? — спросил боярин.
— Приехал боярин какой-то, сам наш, ратай, и с ним ыкунов человек десять, да они под валом остались, а к воротам он один подъехал. — ответил паренек — Говорит, что из Острога-Степного, и тебя, воевода, называет по имени. Велел позвать. Сказал, что тебя знает.
— Да что сегодня, гости, как поганки, один на одном! — проворчал воевода — Ладно. Беги. Передай, что сейчас иду.
— Я с тобой. — сказал Молний.
Рокот покосился на него, как на чуть надоевшую няньку.
— Зачем?
— На всякий случай. Не было бы какого-нибудь подвоха
— Так если он меня знает, то и я его узнаю. Какой подвох?
— А я тебе мешать не буду — ты говори с ним сам, я в сторонке постою, послушаю.
Вместе они снова приехали к воротам и поднялись на забрало. Молний, всходя по лестнице, наверху чуть пригнулся, и присел у бойницы на одно колено, не показавшись наружу.
За воротами сидел в седле воевода Острога-Степного большой боярин Сотник. Рокот с ним и правда были старыми знакомыми. Оба бывали по разным делам в соседних городах, да и в поле вместе ходили.
— Здравствуй, Рокот! — сказал острожец.
— Здравствуй! Ты какими судьбами?
— А я с ними. — кивнул Сотник на ыканский лагерь — Я заложником у кагана — я, да еще семеро наших бояр.
— Стало быть, вы и правда сдали ыкунам город? — спросил Рокот.
— Да, сдали. И вы сдавайте. Посол от Ыласы сейчас был у тебя, так ты ему зря не веришь.
— Так…
— Ну что «так»… То, что не веришь на слово — может, это и правильно. Мы тоже не верили, совещались долго. Но ыкунов с каганом пришла такая сила, что нам было, если биться с ними, то все равно всем помирать. Он ведь и тебе тележную ось прислал?
— Да, вон она, валяется. — сказал Рокот.
— Вот и у нас так было. Мы и решили: битва — это заведомо смерть всему городу. А если сдаться по-хорошему, то может, и не обманет.
— Значит, не обманул вас каган? — спросил Рокот.
— Нет. — сказал посол — Не обманул, и при этом сдаться нам велел очень по-доброму. Приказал дать дани: со всего города пятьдесят коней и тысячу денег, с двора по мешку зерна. И заложников — меня, воеводу, и семерых бояр вместе с семействами. Нас теперь возит с собой, а жен с детьми отправили в степь — не как пленников, а как дорогих гостей — с почетом, с прислугой и со стражей. А в городе и жердочки не сломали.
— Добрый, значит, каган? — спросил Рокот — А здесь про него другое слышали.
— Вы слышали — от кого? — спросил Сотник — От тех, что ли, кто к вам бежал из Дикого Поля? Так это — его враги. От Ыласы бегут те, кто сначала сам с ним мирно не хочет жить, а потом здесь плачется, да рассказывает какой он изверг! Ыласы суровый, это правда. С побежденными он беспощаден, но войной ни на кого зря не идет. А прежде чем за дело идти воевать, всегда пытается договориться по-доброму. Последнюю рубаху отдать а самому к Морю идти в колодках, он ни от кого не требует, условия ставит всегда хорошие. А уж давши слово — держит крепко! Но и угрозы свои тоже выполняет, но без этого как правителю!
— А тех наших, которых здесь мучили вчера на глазах всего города, кого тут убивали — это тоже от большой доброты кагана?
— Это не кагана дело. — ответил Сотник — Это его воины развлекались с пленниками, которых в бою взяли на щит. По ыканским обычаям могут с ними делать, что хотят. Но если каган прикажет — никого в городе и пальцем не тронут.
— Значит, можно верить ему, и если сдадимся, он город пощадит?
— Клянусь! — сказал Сотник — Землей — ткнул он пальцем на дорогу — и Небом! — воздел руку кверху — Все, что говорят его послы, чистая правда — и доброе, и злое! Чем обещает наградить за покорность — тем каган наградит, как грозит покарать — так покарает!
— А почему тогда, если он честный, и добрый с покорными, — сказал Рокот — почему тогда ему по-нашему не сделать? Мы ведь тоже ему ничего позорного не предлагаем. Просим доказательства его словам — и все.
— Ты, Рокот, подумай сам! То, что ты доказательства у него просишь, это его каганской чести — ущерб. Его слово — камень, на этом все и стоит теперь в Степи, а ты посмел сомневаться! Да еще и условия ему ставишь! Ыласы в Диком Поле полный владыка, ему там все покорно. И если он говорит, чтобы так было, то так и должно быть. А если ему кто, вот вроде тебя сейчас, скажет, мол будет так, но по-моему — с тем у него разговор короткий! Свои «если да кабы» ему в Степи давно никто не говорит. Только как он велит, а кто рассуждать станет — тот кагану враг и мятежник. И он когда узнал, что ты ему тут свои условия назначаешь, то рассвирепел как змей, и хотел тот час же сжечь город дотла. И ты, не думай, Рокот, что это одна его прихоть: Задержка большая будет. До Острога-Степного три дня пути. Пока ваши посланники туда доберутся, пока назад, да пока там — сколько времени пройдет. А в деле кагана сейчас даже один лишний день — большая потеря! С его силами проще и быстрее город сейчас взять приступом, чтобы потом не ждать укола в спину. Ему это — только рукой махнуть.
— Почему не махнул тогда? — спросил Рокот.
— Потому только, что я при этом был, и успел за вас вступиться. Я кагана уговорил подождать с его гневом, и вызвался сюда съездить. Сказал ему, что уговорю вас мне поверить, а нет — пусть и с меня голову снимает.
— И он тебя послушал? — спросил Рокот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
