Карета тронулась, и Лотти высунулась в окно, чтобы в последний раз взглянуть на дом. И хотя в стеклах окон отражалось одно лишь серое небо, она знала, что за одним из них стоит Хайден, который сделал свой выбор, предпочтя Лотти общество бесплотных призраков.
– Если ты в самом деле любила его, Жюстина, – прошептала Лотти, – то отпусти его на свободу.
В ответ над головой Лотти закружились чайки, и крик их был похож на далекий женский плач.
19
– Тетушка Лотти вернулась! Тетушка Лотти вернулась! – зазвенели детские голоса, когда Лотти вышла из кареты, подкатившей к дому Девонбруков. Распахнулась парадная дверь, и из нее высыпали племянники, а вслед за ними и все остальные члены семьи.
Первые несколько минут царила суматоха, Лотти наперебой осыпали поцелуями, обнимали, радостно похлопывали по спине. Лаура сияла улыбкой, а Стерлинг подхватил Лотти и закружил ее в воздухе. Так сложилось, что сегодня у них как раз гостили дядюшка Теин и тетушка Диана, они приехали вместе со своими сорванцами и даже захватили спаниелей, которые только добавляли неразберихи, путаясь у всех под ногами. Услышав позади себя громкий визг, Лотти поспешно подняла ногу, думая, что наступила на одного из спаниелей, но этот звук издал Джордж.
Он обнял Лотти за плечи и воскликнул, широко улыбаясь:
– Никогда не думал, что мне будет не хватать твоей болтовни, сестренка, но, если сказать честно, мне без нее было очень скучно!
– А я слышала, что ты здесь не скучаешь, – ответила Лотти, кивая на своего попутчика, помогавшего в эту минуту Гарриет выйти из кареты. – Сэр Нед говорил мне, что теперь ты увлечен одной рыженькой танцовщицей.
Джордж покраснел до корней волос и ответил, негодующе глядя на Неда:
– Ерунда! Скорее это она не дает мне проходу.
– Тетя Лотти, тетя Лотти! – дернул ее за рукав восьмилетний Николас. – Это правда, что в Корнуолле живут великаны, которые чистят зубы косточками маленьких детей?
– Это не совсем так, Ники, – с улыбкой ответил Лотти, поправляя на лбу племянника прядь волос. – Они едят их вместе с костями. И хрустят ими по ночам не давая уснуть.
Старшая, девятилетняя сестра Николаса поджала губки и заметила:
– Эти мальчишки такие глупые. Всем известно что никаких великанов в Корнуолле нет.
– Верно, Элли, – легко согласилась Лотти и добавила как можно серьезнее: – Их всех давно съели морские чудовища.
– Вот видишь! – крикнул Николас. – Я же говорил, что в Корнуолле водятся морские чудовища!
Он, не в силах сдержать свою радость и возбуждение, дернул сестру за волосы и побежал. Дядя Теин сердито прикрикнул на детей, а заодно и на своих спаниелей.
– Ах, ты… – Элли бросилась за братом и погнала его к ограде.
Лотти проводила племянников взглядом, а Лаура тем временем взяла ее под руку и спросила:
– О чем ты задумалась? Или забыла о том, какие они разбойники, наши Ник и Элли?
– Просто думаю о том, с каким удовольствием познакомила бы их кое с кем.
– Со своей дочерью?
Лотти только сейчас поняла, что никогда, даже в мыслях, не называла Аллегру своей дочерью, и к горлу у нее подкатил комок.
– Да, – ответила она. – Со своей дочерью.
Стерлинг озадаченно посмотрел на карету и сказал:
– А где же твой муж? Если он прячется в карете, скажи ему, пусть выходит без опаски. Я ничего ему не сделаю. К тому же Эддисон давно уже спрятал мои пистолеты в кладовку.
Лотти глубоко вздохнула. Этого момента она боялась больше всего, и вот он наконец настал. Она через силу улыбнулась и ответила:
– К сожалению, Хайден не мог поехать со мной. Он очень занят делами, но, зная, как я по вам соскучилась, настоял на том, чтобы я непременно поехала.
– Из твоих писем я понял, что он по уши влюблен в тебя, – кашлянул Стерлинг. – Не думал, что вы способны расстаться хоть на день.
– Или на час, – вставил Джордж.
– Джордж, – негромко произнесла Лаура, беря брата за руку и не сводя при этом глаз с лица Лотти.
Лотти перестала улыбаться, и, впервые после отъезда из Оукли, на глазах у нее заблестели слезы. Пряча их от сочувственных взглядов, она сказала:
– Да, нам очень трудно быть в разлуке. Хайден будет скучать без меня, а я без него.
Джордж, не заметив перемены в настроении сестры, потрепал Лотти по плечу и спросил:
– Ну и надолго ты решила бросить своего мужа? Сколько ты у нас пробудешь?
– Долго, – ответила Лотти. – Боюсь, что я приехала навсегда.
И она залилась слезами, уткнувшись в плечо Лауры.
Оставшись наконец одна, Лотти забралась в постель, подложив под спину груду белоснежных подушек. Несмотря на то, что за окном стоял теплый весенний вечер, в ее спальне потрескивал камин. Более того, Куки принесла даже нагретый кирпич, завернутый в фланель, чтобы Лотти могла положить его себе в ноги и сейчас Тыковка и мистер Уигглз выясняли кто из них имеет право улечься на него, разумеется, право сильного.
К своему стыду, Лотти была рада, что осталась одна. Невыносимо было слушать причитания Дианы, крики Стерлинга, Джорджа и Теина, грозившихся вырвать сердце из груди ее мужа. От всего этого ей постоянно хотелось плакать.
В спальню ее отвела Лаура, сказав на прощание:
– Когда ты захочешь поговорить, я сразу к тебе приду.
Лотти выбралась из постели, размышляя о том, что она уже не маленькая девочка и ее разбитое сердце не возможно утешить сейчас, как встарь – чашкой горя чего шоколада и имбирными пирожными, испеченными Куки.
Она быстро нашла то, что искала. Собираясь в дорогу, она уложила свой портфель в последнюю очередь с самого верха. Она поставила портфель на кровать, согнав при этом с места Мирабеллу, раскрыла его и вытащила смятые листы своего недописанного романа.
Если бы Хайден не нашел их, она сидела бы сейчас в своей спальне в Оукли, ожидая прихода мужа. Лотти закрыла глаза и с болью вспомнила его нежные губы и сильные руки, умевшие быть такими ласковыми.
Вновь открыв глаза, она принялась перелистывать страницы. Роман, еще недавно представлявшийся ей верхом совершенства, сейчас показался скучным, надуманным и… глупым. Она словно наяву услышала голос Хайдена:
«Теперь уже поздно менять характер твоего Ужасного Герцога, ты не находишь?»
«Это никогда не поздно, – ответила она тогда. – Особенно если кто-то сумеет поверить ему».
Но она-то как раз и не верила. И никто не поверит, ни бульварные газеты, ни общество, даже его собственная дочь и та не верит Хайдену. А сама Лотти? Разве она не поступила точно так же, требуя от него какой-то там правды, заранее зная ответ?
Неожиданно Лотти поняла, что больше всего расстроило ее сегодня в поведении родственников – их жалость. Жалость, которой она не заслуживала точно также, как Хайден не заслуживал их осуждения.
