восьми прислал. Беспризорников. Нищих. Обоих звали Кольками. Теперь трое стало пацанов ничейных в Болоховском вместе с Ваняткой, что дембеля из Астрахани привезли.
Баню уже как раз растопили, вещи прожарили солдатские, и теперь там сами солдаты бывшие и Ванятка брились и парились. От вшей и блох избавляясь. К ним двух Колек Машка сразу и отвела. Бегом пацанчики туда не рвались, и она их схватила, как котят, за шкирки и отнесла обоих сразу. Умеют же делать женщин в русских селениях. Тут для изготовления нужен особый прибор.
Встал вопрос с расселением. Вообще, у матушки — княгини был специальный барак для дворовых. Дом, пусть будет — дом, был одновременно с теремом и флигелем сделан из тех же самых брёвен. Пятистенок — это когда для соединения срубов используется обычная стена из тех же самых брёвен. Получаются, как бы два помещения. Здесь построили не пятистенок, а восьмистенок. Не две комнаты в результате, а пять под одной крышей. Здание получилось около шести, может чуть больше, метров шириной и за тридцать метров длинною. Барак, в общем. В нём дворовые и жили. Пристроен он был почти вплотную к флигелю и получалась вся постройка вместе с теремом, флигелем, переходом и бараком огромной буквой «Г».
Дворовых было не мало. На глаза они попадались редко и ощущения многолюдности не создавали, но вот если в барак этот — людскую войти вечером, когда там все собираются, то мама не горюй, сколько народу. И каждый при деле. И что интересное — каждый в теле. Объёмные все и могутные. Как на подбор. Может и на подбор. Выбирала матушка — княгиня серьёзных людей.
В самом ближнем… В самой ближней комнате… Это всё же не комнаты. Ну ладно, пусть будет, комнате, стояла нормальная печь. Не русская, а такая плоская с чугунными конфорками в виде колечек и чугунной дверкой. И точно такая же стояла в пятой последней комнате. Не должны зимой мёрзнуть. В первой комнате жил конюх Ефим с женой и двумя маленькими мальчиками. Одному лет семь. Второму пять. Жена опять с пузом ходила. Она помогала Машке по дому, помыть полы или где пыль протереть. Во второй комнате было женское общежитие. Там обитало шесть дворовых девок, основной задачей которых было прясть… льняную пряжу. Или это как-то по-другому называется. Почему-то слово кудель Коху на ум приходило. Но девки сидели и дёргали волокна льна с лопасти (это они так эту расчёску деревянную называли) и скручивали из них нить, а потом наматывали её на веретено длинное, которое раскручивали на полу.
Как устроена ножная прялка или ножная швейная машинка Кох представлял. Ничего сложного, у его матери была ножная швейная машинка, и он сможет механизм повторить. Нужно только выкроить время и цель себе поставить. Ну и на всякий случай проверить не изобретает ли он велосипед. Стоп, а велосипед? Кажется, его изобретут именно в 1830 году. Это из-за вулкана, и наступившей зимы среди лета, в Европе передохнут все лошади и кому-то в Германии или во Франции придёт в голову придумать самобеглый экипаж. Но там он будет без цепи и звездочки, просто рама на двух колёсах, а отталкиваться нужно ногами от земли. Тоже можно попробовать изобрести. Сашка себе цель наметил, повторить или изобрести прялку с ножным приводом. Не было столяра в имении, отравился же тот неумеха у которого всё скрипело, но вот теперь Агафон привёз. Возможно, вместе и соорудят. Ну, а после прялки и на самобеглый экипаж замахнуться можно. Цепь — это вряд ли. А если ремень попробовать? Да для прикола можно и те, что с педалями на переднем колесе, сделать. Сто процентов богатая публика захочет иметь, а если ещё при продаже говорить, что это новомодная хрень из городу Парижу, то очередь выстроится, и цену можно ломить несусветную.
В третьей комнате барака обитал свинарь. Тоже мужик сурьёзный, как и конюх, с женой и тремя детьми, из которых два мальчика десяти и восьми лет и девочка лет пяти. Жена помогала мужу работать в свинарнике. И надо этой паре отдать должное, там был почти что порядок, и животные выглядели упитанными и здоровыми и залежей навоза не наблюдалось. Таскали только навоз в деревянных вёдрах больших. Нужно им тачку построить, решил Сашка.
В четвёртой комнате жил пастух, что ли. Или как называется человек, который за коровами ухаживает. У Натальи Андревны — матушки — княгини было в хозяйстве четыре коровы и бык. Молока всегда было вдоволь и сметану делали и творог. А вот сыр нет. Сашка уже написал Ксении, чтобы она через мужа или соседа нашла специалиста по производству сыров. Теорию Кох знал. Чего-то там, какой-то сычуг нужно взять из желудка ягнёнка. Добыть нужно этот сычуг и в тёплое молоко влить. Но теория — это теория, лучше бы переговорить со специалистом, а ещё лучше на демонстрацию напроситься или сюда в Болоховское пригласить. Должны же быть специалисты в России, не везут же весь сыр из Швейцарии. Ждёт пока Сашка, не ответила Ксения.
Жена пастуха была доярка. Тоже, в общем, семейный подряд. И тоже трое детей. Только наоборот — две девки двенадцати и десяти лет и парень восьми годков.
В последней пятой комнате жил птичник и птичница, точно всё, как и у предыдущих — вдвоём работают. Яиц полно, кур хватает. Даже цесарки есть. Более того княгиня — матушка была любительницей и собирала коллекцию, что ли, разных пород кур. Штук семь разновидностей Сашка насчитал, когда ревизию проводил. И вот эта парочка за порядком в птичнике следила так себе. Полно навоза и куры какие-то грязные, то ли разленились со смертью хозяйки, то ли такие и были. Не куры — птичники. Сашка грека привёл и дал команду провести субботник силами конюха, свинаря и пастуха и их жён заодно, а птичников посадить во дворе и кормить пирога и китайским чаем поить из дорогущего фарфора. Одного раза хватило. Игнат — птичник весь синий ходил на следующий день, и жена с бланшем. С тех пор в курятнике или птичнике, раз ещё и цесарки есть, чистота и порядок. И ведь никакого насилия.
Кох так-то обещал Агафону дом зимой срубить. А пока дома нет, поселить ветерана в доме барском. Есть кабинет
