Читаем без скачивания Найти мертвеца - Дороти Сэйерс

Конечно, Уимси уже подозревал этого свидетеля, человека, спрашивающего время — таков уж основной характер детективной литературы. Уимси рассмеялся. Теперь он почувствовал себя уверенным. Все было предусмотрено, и этот способ в случае необходимости устранял опасность свидетельских показаний Гарриэт. Сейчас не хватало алиби на то утро, а оно было нужно для того, чтобы вызвать на себя огонь противника. Алиби на два часа должно быть налицо. Только ведь в действительности не это время будет железным алиби. Это, вероятно, будет фальшивкой. И вполне надежной фальшивкой, однако — несомненной фальшивкой. И тогда к мистеру Генри Велдону начнет зловеще и угрожающе приближаться сумрак темницы.

„Если окажется, что это было совершено тогда, когда совершено, — значит убийца Генри Велдон“, — сказал милорд сам себе. — Если я прав, тогда свидетель на два часа дня объявится быстро.

А если он объявится, я узнаю, что прав».

И это было логичным после действий Велдона.

Глава 22

Свидетельствует манекенщица

Суббота, 27 июня

Воскресенье, 28 июня

В комнате покойного Поля Алексиса Гарриэт Вэйн чувствовала себя вполне удобно. Вежливое письмо от ее литературного агента, в котором спрашивалось, «будет ли осенью готова ее книга для публикации», возвратило ее к проблеме городских часов, но

Гарриэт обнаружила, что отдает этому вопросу слишком много внимания, которое приходится делить с удивительной неразберихой в деле Алексиса, по сравнению с этим делом, интрига в романе Гарриэт казалась ей слабой и слишком очевидной; особенно, когда ее обезьяноподобный Роберт Темплтон начинал проявлять склонность к скучным разговорам, как лорд Питер Уимси. Гарриэт заметила, что откладывает работу в сторону — чтобы как бы «прояснить» ее (хотя в действительности это делалось ради чашечки кофе). Писатели-романисты, наталкивающиеся на препятствия при детальной разработке интриги, быстрее справляются с проблемой «прояснения» влияния и действия подсознания. К несчастью, подсознание Гарриэт приготовило ей еще один кофе, чтобы за ним снова рассеять сомнения и довольно решительно отказаться заниматься вопросом, касающимся городских часов. При подобных обстоятельствах, по общему признанию, бесполезно требовать от своего подсознания каких-либо дальнейших шагов. Вместо того чтобы писать, Гарриэт поудобнее устраивалась в кресле и читала книгу, взятую с полки Поля Алексиса, и единственной ее мыслью было освободиться от подсознания, необходимого для ее работы. На сей раз ее сознание поглощало огромное количество всевозможных сведений о Русском Императорском Дворе и еще более удивительное количество романтических рассказов о любви и войнах в Руританских Государствах. Поля Алексиса, очевидно, привлекал вполне определенный сорт художественной литературы. Ему нравились повести о ловких сильных молодых людях изумительной красоты, которые превращались в безукоризненных джентльменов несмотря на самое отвратительное окружение и впоследствии оказывалось, что они были наследниками монархов, и наконец, в последней главе успешно руководили восстаниями преданных верноподданных, побеждая козни злобных министров, и потом появлялись на балконах, одетые в сине-серебристую форму, чтобы принять овации своего радостного, освобожденного народа. Иногда им помогали храбрые, прекрасные английские или американские наследницы, отдающие свои богатства в распоряжение партии верноподданных; иногда эти молодые люди пребывали в состоянии искреннего искушения презреть невест своей национальности, но в самый последний момент спасали их от неравных браков со зловещими премьер-министрами или еще более зловещими советниками; снова и снова им помогали молодые англичанки, ирландки или американки с точеными профилями и сверхизобилием энергии; и в каждом случае с героями происходило множество ужасающих побегов и приключений на суше, в море и в воздухе. Зловещие президенты ни о чем не думали, кроме добывания денег любыми грязными каналами, чтобы обеспечивать себе политическую карьеру. Они пользовались для своих омерзительных целей любыми интригами; а Величайшие Европейские

Державы или Лига Наций даже ничего не говорили по этому поводу. Взлет и падения правительства, казалось, происходят по частной договоренности, спокойно обсуждаемой в глуши какой-нибудь маленькой Балканской страны, неопределенно расположенной и не признающей никаких связей за пределами своего внутреннего круга. Такая литература как нельзя лучше подходила для высвобождения подсознания; однако оно упорно отказывалось работать. Гарриэт собралась с духом и обратилась к кроссвордам при помощи Чамберского Словаря[65] — этой Библии для фанатиков кроссвордов. Его она нашла втиснутым между какой-то русской книжкой в бумажной обложке и «Претендентством на трон».

Лорд Питер Уимси тоже нашел, что читать, и это чтение приятно занимало и его сознание и его подсознание. Это было письмо, пришедшее из Леамхорста в Хантингтоншире и в нем говорилось следующее:

МИЛОРД,

в соответствии с инструкциями Вашей Светлости я поселился здесь на несколько дней, ожидая починки моего магнето. Я завел дружбу с человеком по фамилии Хогбен, который владеет жатками и сноповязками, а также хорошо познакомился с местными наиболее уважаемыми фермерами и их соседями.

Со слов Хогбена я понял, что дела мистера Генри Велдона находятся в довольно плачевном состоянии и что его ферма («Четыре дороги») заложена и перезаложена. В течение года или двух, что общеизвестно, он значительно увеличивал займы местного масштаба, на основании того, что ожидает крупное наследство из состояния своей матери, однако, принимая во внимание то обстоятельство, что миссис Велдон за последнее время не посещала его и что их отношения, по слухам, стали натянутыми, появилась некоторая тревога, касающаяся этой гарантии.

В настоящее время управление фермой находится в руках некоего Уолтера Моррисона, опытного хлебороба, человека, добившегося некоторых достижений, больших, чем у обыкновенного работника, ибо он имеет значительный опыт в своей специальности. Считается странным, что мистер Велдон оставил ферму в такое напряженное время. Принимая во внимание телеграмму Вашей Светлости, которая пришла вечером в прошлую среду, где вы сообщили об отождествлении мистера Генри Велдона с мистером Хэвилендом Мартином, мне не нужно рассказывать Вашей Светлости о том, что мистер Велдон уехал из дома в воскресенье, 14-го, возвратившись в воскресенье 21-го, только для того, чтобы снова уехать рано утром на следующий день. За последнее время здесь были трудности и отсрочки с выплатой жалованья работникам и частично остались некоторые долги по этой же причине. Поэтому у Моррисона проблемы с уборкой сена.

Также я слышал, что у мистера Велдона возникли кое-какие сложности с закладными на содержание построек, плотин, оград и т. п. Поэтому я проделал путешествие к «Четырем Дорогам», чтобы внимательно рассмотреть это хозяйство собственными глазами. Я нашел ферму в таком виде, как и говорилось выше. Большинство стен амбаров сильно обветшали, а в полевых оградах зияют проломы. Вообще наблюдается недостаток внимания к соответствующему ограждению этого фермерского хозяйства. Неудовлетворительна и дренажная система (что, как знает Ваша Светлость, является делом первостепенной важности). В особенности большое поле (известное как шестнадцатиакровое) было оставлено, как мне сообщили, в полузатопленном состоянии на всю зиму. Мероприятие по осушению этой части пашни начали прошлым летом, однако дело дальше не продвинулось, если не считать закупки необходимого количества голландской черепицы для оснастки дренажной системы. Из-за финансовых затруднений работы не ведутся. В результате этот кусок земли (который, кстати, граничит со 100-футовыми болотами) в настоящее время совершенно бесполезен и заболочен.

Похоже, лично к мистеру Велдону относятся с симпатией, правда, несколько осуждают его слишком вольные манеры при общении с дамами. Он неплохой спортсмен, и его часто видят в Ньюмаркете. Также поговаривают, что он содержит одну леди в весьма симпатичном домике в Кембридже. Считается, что мистер Велдон хороший знаток животных, но отчасти игнорирует или просто небрежно относится к сельскому хозяйству. За его домом следят пожилой мужчина и его жена, которые также исполняют функции сельскохозяйственных рабочих: соответственно рабочий на ферме и молочница. Они кажутся порядочными людьми, а из беседы, которую я имел с женщиной, когда попросил ее оказать мне любезность в виде стакана молока, я понял, что они люди честные и им нечего скрывать. Она сообщила, что мистер Велдон живет тихо, когда он дома и весьма сдержанно. Он редко принимает гостей, не считая местных фермеров. За шесть лет, которые эти люди живут у него, его мать приезжала к нему трижды (в течение первых двух лет из этого периода). Также, дважды к нему приезжал гость из Лондона — маленький джентльмен с бородой, и говорил, что он — инвалид. Этот джентльмен последний раз останавливался у него в конце февраля этого года. Эта женщина из Кембриджа (миссис Стерн) была чрезвычайно осторожна с информацией о субъекте, предоставляющим ей финансовую поддержку, но мне удалось выяснить, у Хогбена, что она и ее муж были частным образом допрошены в связи с новой ситуацией.