красоте, великолепию короны и костюма он знал, что она была Рани из Читтаттинкары.
Пула и Тунгар о чем-то спорили. Пула покраснел, а шрам Тунгара, казалось, пульсировал, и на обоих лицах было выражение людей, пытающихся сдержать свой гнев.
- ‘Мы не можем позволить себе противостоять англичанам, - говорил Пула. - ‘Мы слишком зависим от них в нашей торговле.’
- ‘Ты хочешь сказать, что слишком зависишь от них, - возразил Тунгар. - ‘Сколько англичане заплатили тебе, чтобы ты посоветовал Рани предоставить им монополию?’
- ‘Я хотел обеспечить рынок для наших товаров. Без англичан их больше никто не купит.’
- ‘Есть и другие носители шляп. Они, вероятно, дадут нам лучшую цену.’
На Кристофера они не обратили никакого внимания. Он съежился на полу, гадая, зачем его вытащили из подземелья.
Женщина на троне подняла руку, позвякивая золотыми браслетами на своих руках. Оба мужчины мгновенно замолчали и приняли подобострастные позы.
- Английские торговцы в Бринджоане - это шакалы, которые лакомятся нашим народом, - заявила она. - Мы пытались исправить их обычаи, и каждый раз они осыпают нас оскорблениями.’
Тунгар ухмыльнулся. Пула чопорно поклонился, соглашаясь с ее мнением. - ‘Ваше Высочество.’
- Однако мы не мстительный народ. Война должна быть предпринята только в крайнем случае’ - продолжала Рани.
Теперь уже Пула одобрительно кивнул головой.
- ‘Вы один из тех, кто носит шляпы? - сказала Рани.
Съежившись на полу, Кристофер не сразу понял, что она обратилась к нему. - Тунгар напомнил ему резким ударом по ребрам. - Отвечай Ее Высочеству, когда она соблаговолит обратиться к тебе.’
Кристофер встал на колени и посмотрел вверх. Рани сидела на своем троне неподвижно и красиво, как индуистская богиня. Золотые браслеты и браслеты из слоновой кости покрывали ее тонкие руки; платье было расшито золотой нитью и жемчугом. Ее голову окружала диадема, а между глаз, как знак Бинди, свисал кулон с рубином. Из своих исследований в Калари Кристофер знал, что он представляет собой шестую чакру, средоточие скрытой мудрости. Ее миндалевидные глаза смотрели на него сверху вниз, непроницаемые и невыразимые.
- ‘Да. - Он кивнул. - ‘Да, я один из тех, кто носит шляпы.’
- ‘Тогда как ты это объяснишь?’
Она бросила взгляд на одного из своих слуг, который держал в руках кожаную сумку. Внимательно следя за каждым ее движением, он шагнул вперед и вывернул сумку. Уруми соскользнул на пол с тихим жужжащим звуком. Кристофер уставился на него, как кот на птицу, прикидывая расстояние и время, которое ему понадобится, чтобы добраться до него.
Тунгар поставил ногу на уруми и коснулся рукояти своего меча. Сообщение было безошибочным.
- ‘Я убежал из дома, - объяснил Кристофер. - Аасаан взял меня к себе в Калари и обучил искусству Каларипаятту.’
- ‘Он лжет, - сказал Пула.
- Приведите мне любого англичанина, и когда он услышит, как я говорю, он поймет, что мы с ним одной нации, - взмолился Кристофер. Он не знал, почему это так важно для них, но понимал, что его жизнь зависит от национальности.
- ‘Ты можешь научить моих охранников пользоваться уруми?’
Тунгар начал было протестовать, но Рани взмахом руки заставила его замолчать. Она ждала ответа Кристофера.
- ‘Я могу этому научить, - заявил он. Она хотела большего. - ‘Я могу научить их держаться вместе в бою, как это делают те, кто носит шляпы, и стрелять быстрее, чем когда-либо раньше. Я сделаю из них такую армию, какой никогда не было в этой стране.’
- ‘В этом нет необходимости’ - запротестовал Пула. - Путь к величию лежит через торговлю. Война обедняет всех, кто предается ей.’
Рани одарила его таким взглядом, что он мог бы свалить и слона. - ‘Люди, носящие шляпы, нанесли моему народу много увечий’ - объявила она. - Они должны понять, что мы гордый народ, не боящийся их кораблей и пушек. Если они не поклонятся мне, мы преподадим им урок, который они не скоро забудут.’
Тунгар провел пальцами по подбородку, поглаживая шрам, рассекавший его лицо. - Ваше высочество мудры и справедливы.’
- ‘Но я должна быть уверена в преданности этого существа мне. - Она говорила о Кристофере так, словно его здесь не было. Он понял только то, что она имела в виду, когда все глаза в комнате обратились к нему.
Кристофер поклонился. - ‘Я буду служить только Вашему Величеству.’
Рани наклонилась вперед со своего трона. - ‘Вы грабили путников на моих дорогах, убивали моих подданных и оскорбляли моих советников. Можете себе представить, какое наказание мы оставляем для таких людей, как вы?’
Кристофер подумал о тех людях, которых он видел, когда их пронзали на дороге. Первый из них, Виджай, возможно, уже почти мертв. Он с трудом сглотнул и кивнул.
- ‘Ты думаешь, что заслуживаешь лучшего? - спросила Рани.
- Я прошу милости у Вашего Высочества. Позвольте мне доказать свое раскаяние в ревностном служении, которое я вам окажу.’
Рани задумалась над этим. - ‘Один из твоих спутников-бандитов все еще жив, - заметила она.
Она смотрела ему прямо в глаза, и по силе ее взгляда он понял, чего она хочет. Это было последнее испытание - возможно, единственный шанс доказать свою преданность и обеспечить себе жизнь и свободу. С безжалостной интуицией истинно сильного человека она сосредоточилась на единственной вещи, которая все еще что-то значила для него. Она хотела, чтобы он убил Тамаану.
Неужели ради этого он спас ее от прыжка в овраг? Он не мог этого сделать. Он снова искоса взглянул на уруми. Если бы он смог добраться до него, то смог бы убить их всех, пробиться в подземелье, освободить Тамаану и сбежать из дворца. Там должны быть конюшни. Они могли бы взять двух лошадей и ехать верхом - до самого Китая, если понадобится. Еще одно имя, еще одно новое начало.
Но затем разум и реальность нахлынули на него холодной темной волной. В комнате находилось двадцать охранников. Он умрет, даже не успев прикоснуться к уруми - или, что еще хуже, будет возвращен в подземелье. Он вспомнил боль и ужас, когда кол вошел в его тело. Он вспомнил стигийскую тьму подземелья. Он знал, каким
