Читаем без скачивания <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> - Admin

разворотил его и сделал полуподводную пробоину, через которую начала хлестать вода.

Другой снаряд ударил вблизи 1-й пробоины, убил двух человек, отбросил мичмана

Шанявского и людей, которые были с ним и принимались за заделку пробоины.

Больше не медля, я побежал в носовой отсек. Туда уже сбегались люди трюмно-

пожарного дивизиона. В отсеке сейчас же ясна стала необходимость задраить отделение, что

и было немедленно исполнено под руководством трюмного механика, который одновременно

с этим приказал трюмным открыть спускной клапан носового отделении, чтобы соединить его

с турбинной магистралью. Дальше я совершенно потерял счет времени, так как все время

пришлось бегать и распоряжаться. Прибежал сверху минный механик Щетинин и радостно

сообщил мне, что недалеко от нас тонет «Идзумо», а с ростр, по указанию старшего офицера,

погибающим японцам наши матросы сбросили два спасательных плота и круги. Это известие

дошло, очевидно, и до находящейся внизу команды, так как лица сразу стали веселыми.

Вдруг из кочегарки доложили, что потухло освещение: через пять минут была

протащена летучая питательная проводка и освещение возобновилось. Вскоре у нас в 6"

левом бомбовом погребе, возможно, что от упавших через трубу осколков, загорелись маты. Я

прибежал к нему и застал уже там трюмного механика Кошевого и минного механика

Щетинина, открывавших затопление погреба. Но совсем затопить погреб не пришлось, так

как не растерявшиеся его хозяева, не выходя из погреба, затушили пожар водою, отчего

трюмный механик снова закрыл кран затопления. Погреб был затоплен только фута на три.

Кошевой спустился вниз, дабы правильно организовать откачку.

Через некоторое время мне доложили, что в батарейной палубе, попавшим через

амбразуру снарядом, разбита динамо-машина, работавшая да горизонтальную наводку 6"

пушек. Приказав немедленно переключить магистраль горизонтального наведения на

нижнюю носовую динамо-машину, я побежал в батарею и увидел, что у динамо-машины

разбит коллектор и исковеркана одна из стенок выгородки, в которой динамо стояла. Минер и

минные машинисты уцелели. В батарее шла работа, неустанно громыхали орудия. Сверху

тоже доносилась бойкая стрельба наших установленных в Кронштадте шестидюймовок.

Отправив минного механика Щетинина и гидравлического Еременко укреплять упором

главную носовую переборку, я побежал выключать носовую часть магистрали освещения, так

как освещение начало по всему броненосцу тускнеть и грозило совсем потухнуть из-за

сообщения в носовом отсеке, в котором переборка носового отделения не выдержала и вода

начала заполнять весь отсек до главной носовой переборки.

Выключив носовую часть магистрали, отчего освещение снова загорелось полным

блеском, я только что хотел идти на носовую станцию динамо-машин, как услышал через

трап сильный взрыв в батарее и через минуту увидел спускавшихся по трапу лейтенанта Буша

с черным от ожога лицом, ведшего под руку стонавшею мичмана Всеволожского, у которого

лицо, шея были черного цвета, тужурка обгоревшая. За ними вели еще двух раненых.

Не успели встретившие раненых доктора с санитарами взять их, как в жилую палубу

повалил густой удушливый желтый дым пикриновой кислоты, который не давал возможности

дышать - открываешь рот, хочешь вздохнуть и чувствуешь, что нет воздуха, а только какая-то

горечь лезет в горло. Дым в момент заволок все, ничего не стало видно; полная почти тьма.

Все находящиеся на палубе бросились спасаться. Люди бежали, толкая и спотыкаясь

друг на друга в паническом страхе; слышались крики и вопли. Кто-то отбросил меня в

сторону так, что я чуть-чуть не упал. Задыхаясь от дыма пикриновой кислоты, я сунул себе в

рот свой мокрый носовой платок и ощупью начал пробираться к трапу носового

подбашенного отделения, около которого я находился. Найдя трап, я скатился по нему вниз и

тут только имел возможность вздохнуть, так как удушающего дыма не было.

Отдышавшись, я, намочив сильно платок в воде и успокоив находящихся здесь у

динамо-машины людей, взяв платок в рот, опять поднялся по трапу и бегом побежал но

палубе, в которой дым как будто немного рассеялся, так как выбежавшая наверх команда

догадалась открыть броневые люки на верхней палубе. Поднявшись в верхнее отделение, я

крикнул собравшейся здесь кучке команды идти вниз, в жилую палубу и выносить

немедленно оставшихся там раненых и задохшихся от газов людей.

Не ожидая исполнения приказания от всей кучки, с первыми бросившимися на зов

людьми, я и кто-то из механиков спустились в палубу, в которой уже было возможно дышать,

хотя дым не вышел еще весь. Мы начали вытаскивать в кормовое отделение лежащих без

чувств. Около задраенной двери в носовой отсек мы нашли целую кучу: оба доктора, оба

фельдшера, мичман Всеволожский и человек двенадцать команды лежала грудой,

выскочившие, по-видимому, из операционного пункта и из-за дыма и тьмы взявшие

неправильное направление. Вместо того, чтобы бежать в корму к выходам на палубу, - они

бросились к задраенной двери главной носовой переборки и задохнулись от газов.

Кроме этой груды людей по разным местам палубы лежали одиночные угоревшие люди

и среди них лейтенант Овандер, который только что спустился в палубу из боевой рубки,

будучи послан зачем-то вниз командиром. Наблюдение за выносом задохшихся людей

окончить мне не удалось, так как была пробита пожарная тревога, и я побежал на свое место

по ней, - на ют, приказав баталеру и нескольким членам команды окончить вынос раненых.

Пробегая по жилой палубе, я был остановлен выглянувшим из шахты кочегарным

механиком Груятским, который просил меня прислать хоть несколько человек в носовую

кочегарку подсменить на короткое время кочегаров, которые тоже сильно наглотались газов

пикриновой кислоты, проникших в кочегарку по шахтам экстренных выходов. Пришлось

остановиться и, хватая за шиворот первых встречных нижних чинов трюмно-пожарного

дивизиона, посылать их в кочегарку. Поднявшись по трапу в верхнее офицерское отделение, я

увидел столб пламени, с силой вырывавшийся через дверь в заднем траверсе из 6" батареи.

Так как трап на верхнюю палубу находился около двери, то выход по нему наверх был

отрезан огнем. Однако это не помешало нескольким обезумевшим нижним чинам, выбегая из

жилой палубы, устремляться наверх именно по этому трапу, сильно обжигаясь при этом. То

же проделал и флагманский механик полковник Обнорский, потеряв при этом бороду и усы.

Я выскочил на палубу по другому трапу, выходящему сзади 12" башни, на левый борт.

Очутившись па палубе, я увидел целую кучку людей на юте, которые прижимались к правой

стороне башни, стараясь укрыться от свистящих в воздухе осколков снарядов, падавших в

воду у левого борта. Шланги уже тащили к двери траверса, и я направил струю в бьющее из

двери пламя. В этом месте, сразу перед дверью в 6" батарею, находился рундук с брезентами,

и, по-видимому, струя и попала на него, так как огонь из двери скоро перестал бить, а вместо

того повалил оттуда густой едкий дым, не позволявший людям со шлангом пройти через

дверь в батарею, в боковые коридорчики около машинного кожуха, через которые можно

было дальше пройти и в самую батарею. Прибежал откуда-то старший офицер и пытался сам

со шлангом проникнуть в батарею, но едва выбрался оттуда, совершенно задохшись от дыма.

Пришлось некоторое ждать, пока пожар уменьшится сам по себе. Я опять вышел на ют и

снова стал около башни. Хотя картина была и величественна, но в тот момент на меня не

произвела никакого впечатления, кроме чувства отчего-то обиды. Середина «Сисоя» горела,

над нею подымался густой дым, а из амбразур 6" орудий били языки пламени. Из 4-х

щитовых шестидюймовок наверху батареи стреляла только одна. На рострах, судя по густому

дыму, тоже что-то горело. С правого борта подымались столбы воды от падающих снарядов,

слышался высокий звон их разрыва, а над ютом, со звонким свистом летели осколки,

временами оканчивая полет ударами в наши надстройки со звуком, что бьют во что-то пустое.

Почти одновременно с попаданием в батарею, крупный снаряд ударил в броню барбета

кормовой башни. Пробить броню ему не удалось, но так как угол брони был очень слабо

подкреплен, и броневая плита не упиралась в палубу, а чуточку не доходила до нее, то угол