Они вышли в длинный змеистый коридор, стены, пол и потолок которого сияли, как перламутровая раковина. Изогнутый потолок вспыхивал при их приближении и темнел, когда они проходили мимо. Одну стену украшал воздушный узор из розовых линий в виде цветочных лепестков. Вдруг стена раздвинулась, и Тома ввели в роскошную каюту.
Его встретил сухой женский смех, и он с изумлением уставился на красавицу, возлежавшую в центре огромной круглой кровати.
— Да, вид у тебя, прямо скажем, не очень, — подвела она итог, окинув его оценивающим взглядом. Том втянул живот и пожалел, что не догадался сменить футболку. — Я — Аста Лензер. А ты кто такой? — Он был испуган, страх заставил его покачать головой. — Ой, да брось ты! Мы в одной лодке.
— Я — туз. Мне приходится быть осмотрительным.
— Ха, нашел чем удивить! Я тоже туз.
— Правда?
— Угу. Я исполняю танец семи покрывал. — Ее длинные гибкие руки замелькали в замысловатом танцевальном движении. — Пересаломеиваю Саломею. — Вид у него стал озадаченный. — Ты что, никогда не был на балете?
— Ни разу.
— Деревенщина. — Она порылась в большой бесформенной сумке и извлекла оттуда пакетик белого порошка, зеркальце и соломинку. Руки у нее так тряслись, что отмерить порошок ей удалось лишь с пятой попытки. Женщина втянула кокаин носом и издала протяжный вздох облегчения. — Ну и где мы? Ах, да, я рассказывала о своих способностях. Я зачаровываю людей своими танцами. Особенно мужчин. Но когда тебя похищают инопланетяне, что в этом проку? Хотя ему нравилось. Благодаря моим способностям я раздобыла ему уйму нужной информации и поддерживала его… в тонусе.
Она сделала непристойный жест.
Том не имел ни малейшего понятия, о ком и о чем она болтает, но, честно говоря, это его не очень интересовало. Он пересек комнату и рухнул на невысокую скамью, которая, казалась, росла прямо из пола. Едва он устроился на мягкой расшитой подушке, как послышался шорох, словно шелестели сухие листья или лепестки, и в воздухе разлился сильный пряный запах.
Он не знал, сколько времени он сидел на скамье, мучительно обдумывая ситуацию. Неужели такисиане! Боже правый! Что с ними будет? Захочет ли Тахион помочь? Сможет ли? Да знает ли он вообще об этом? Вот черт.
— Эй! — позвала Аста. — Прости, пожалуйста. Послушай, мы ведь оба тузы, должны же мы придумать что-нибудь, чтобы выбраться отсюда.
Том пожал плечами. Как объяснить ей, что его силы остались там, в грузовом отсеке, вместе с его панцирем?
* * *
В тишине каюты звук чиркнувшей о коробок спички показался странно громким. Tax с преувеличенным вниманием следил за тем, как разгорается огонек свечи. Стены корабля заиграли красками, в воздухе повеяло легким цветочным ароматом. Тахион вытащил из кармана четвертак и положил его на алтарь, среди золотых такисианских монет он выглядел нелепо. Торопливо пробормотав молитву о душе его отца, Тахион сделал небольшой надрез на подушечке указательного пальца ножиком с перламутровой рукояткой, На коже нехотя выступила кровь, и он прижал блестящую каплю к монете. Потом, поджав под себя ноги, уселся перед семейным алтарем, лизнул порезанный палец и принялся поигрывать двухдюймовым ножичком.
— Разве это оружие?
На пороге, прислонившись к двери, стоял Забб со скрещенными на груди руками. Высокий — почти шести футов ростом — и худой как щепка, он, однако, обладал массивной грудной клеткой и развитыми плечами, как у пловца на длинные дистанции или борца. Волнистые, с серебристым отливом волосы оставляли открытым высокий бледный лоб и ниспадали на ворот бело-золотого мундира. Холодные серые глаза усугубляли исходившее от него ощущение металла и кремня. В нем не чувствовалось даже искры теплоты. Зато явственно чувствовались властность и сила — и ошеломляющая притягательность.
— Я и не думал о нем как об оружии.
— А следовало бы.
Было что-то такое во всем происходящем, в развороте плеч Забба или, быть может, в снисходительном наклоне его головы, что заставило Тахиона вспомнить прошлое… еще до того, как в их отношения вмешалась семейная политика, до того, как он начал прислушиваться к толкам, которые намекали на причастность матери Забба к смерти его матери… Тогда пятилетний Тахион обожал своего обаятельного старшего кузена.
— Я вдруг вспомнил, что это ты подарил мне моего первого щенка. Из помета старой Ту'шулы.
— Не стоит, Тис. Все это — далекое прошлое.
— К которому ты собираешься причислить и меня? Их глаза встретились — серые и лиловые. Тахион отвел взгляд первым.
— Да. — Изящная холеная рука нервозно пощипывала густые усы и баки. — Я намерен убить тебя еще до того, как мы приземлимся на Такисе, — буднично сообщил Забб.
— Мне не нужна семья. Я хочу остаться на Земле.
— Это ничего не меняет. Пока ты жив, я не смогу получить то, чего я хочу.
— А люди?
— Они — просто подопытные существа. Они пригодятся нам, если мы перейдем ко второму этапу.
Он развернулся к выходу.
— Забб, что случилось?
Плечи его кузена поникли, потом вновь распрямились и обрели прежнюю военную выправку.
— Ты дожил до совершеннолетия.
Дверь с шорохом сомкнулась за ним.
* * *
Том и Аста вздрогнули, когда дверь открылась и в каюту вошли двое, волоча за собой бесчувственную долговязую фигуру в мешковатом пурпурном костюме. Более молодой из двоих опустился на одно колено, быстро пошарил в карманах свободного пальто жертвы и вытащил небольшой пузырек, наполненный голубовато-серебристым порошком. Старший взял бутылочку в руки, открыл ее и с любопытством понюхал содержимое.
— И он был с Тисианном? — спросил он по-английски.
— Да, Рабдан.
— И они были в хороших отношениях?
Его бледные глаза перескочили на Тома.
— Д-да.
— Это какой-то наркотик. А любой наркотик в чрезмерных количествах может привести к ужасающим последствиям. Искренне надеюсь, мой досточтимый кузен знает, что делать при передозировке. А не то его дружок может отдать концы.
Он бросил еще один вороватый, какой-то кошачий взгляд на Тома. Его спутник поспешно приложил палец к губам, потом неуверенно спросил:
— Может быть, лучше обратиться к Заббу?
— Ерунда. Какое ему дело до того, что случится с земным дружком Тисианна!
Он присел и всыпал содержимое пузырька в безвольный рот мужчины. Том приподнялся, готовый возмутиться, но один взгляд Рабдана заставил его упасть обратно на скамью. Все взгляды устремились к тощей фигуре на полу: Аста смотрела возбужденно, слегка прикусив язычок, Том — с ужасом, младший такисианин — с беспокойством, а Рабдан — с радостным оживлением.
Человек забился в судорогах и вдруг начал преображаться, и все ахнули от ужаса при виде сияющей голубой фигуры, которая величественно поднялась с пола. Из-под капюшона темного как ночь плаща двумя щелками белого огня горели глаза, а на подкладке сверкали звезды, туманности, завихрения галактик. Такисиане бросились вперед, но успели схватить только воздух, а причудливая фигура в мгновение ока бесследно просочилась сквозь пол.
* * *
Тахион вернулся к себе в каюту, улегся на кровать и принялся размышлять над ситуацией. Краткий разговор с Заббом дал ему понять, что в опасности находится не только он сам, но и все человечество.
Итак, судя по всему, он находится на «Мегере», любимом корабле его кузена. Попытка захватить звездолет заведомо обречена на провал, с этим судном ему не справиться. Он хорошо помнил тот день, когда воспитатели корабля связались с ними, чтобы сообщить, что новый корабль его кузена лучше всего уничтожить и начать все заново. Звездолет получился необузданным, заносчивым и совершенно необучаемым. Забб, напротив, обрадовался, так как имел репутацию самого выдающегося укротителя кораблей на всей планете даже у других семей, которые всегда были скупы на похвалы. Это был вызов, и он не смог устоять против него.
Девятилетний Тисианн вместе с отцом отправились посмотреть на корабль, находившийся в орбитальном тренировочном центре. Дверь за Заббом закрылась, мощные лучевые захваты отключили, и звездолет сломя голову понесся к центру галактики. Никто и не надеялся снова увидеть Забба, но две недели спустя он вернулся, и с тех пор не было корабля более послушного, чем «Мегера», — когда ею управлял ее покоритель. Она признавала лишь его одного.
