– С'Релла уже поведала, что ты для меня сделала, – проговорил он с явным трудом. – Полагаю, теперь ты ждешь от меня благодарности.
Марис, сложив на груди руки, стояла и молча ждала продолжения.
– Меня избили твои дружки-летатели, – сказал он после секундной паузы.
– Если кости срастутся неправильно, то крылья больше мне не понадобятся, если же они срастутся как надо, я все равно уже не буду так хорош в небе, как прежде.
– Мне жаль, – сказала Марис. – Но только тебя, Вэл, избили не мои друзья. Не все летатели мои друзья, как и не все – твои враги.
– Не уверен.
– Если хочешь – можешь ненавидеть их всех. Но можешь, хоть это для тебя будет и непросто, присмотреться к некоторым попристальней, и уверена, что среди них найдется немало настоящих друзей. Все в твоих руках, Вэл.
– Я скажу тебе, кого я обязательно отыщу. Вначале – тех, кто напал на меня прошлой ночью, затем – тех, кто их подослал. Это не составит особого труда. Ведь прежде чем обронить нож, я успел ранить одного из нападавших и теперь непременно узнаю его по шраму.
– Понятно. А отыскав врагов, что будешь делать?
– Пущу в ход свой нож. Он снова со мной. С'Релла нашла его в кустах у таверны.
– Куда ты направишься после выздоровления?
Вэл выглядел слегка сбитым с толку резкой переменой темы разговора.
– Вначале, наслышавшись о том, как нужен Правителю Сиатута летатель, я собирался обосноваться там, но, по словам С'Реллы, Правитель Скални так же не прочь заполучить к себе летателя. Я поговорю с обоими и выберу того, кто мне больше предложит.
– Вэл с Сиатута, – нараспев произнесла Марис. – Звучит вроде неплохо.
– Ты отлично знаешь, что всегда и везде я буду Однокрылым. Для всех. И даже для тебя.
– Летатель наполовину, – проговорила Марис. – Но мы оба – летатели наполовину. Вопрос лишь в том, кто мы на другую половину. Ты, Вэл, конечно, можешь выбрать того Правителя, который предложит тебе большую плату, и, хотя большинству летателей такое придется не по нраву, среди них, возможно, найдутся молодые да жадные до денег, и даже станут подражать тебе. Ты можешь также, нарушая один из самых древних и мудрых законов летателей, брать с собой в небо отцовский нож. За это летатели осудят тебя, но поделать ничего не смогут. Но если ты найдешь тех, кто тебя избил, и убьешь хотя бы одного из них этим самым ножом, то ты не будешь больше Однокрылым. Летатели объявят тебя вне закона, отберут крылья, и ни один Правитель в Гавани Ветров, как бы он ни нуждался в летателе, не предоставит тебе убежища.
– Так ты предлагаешь мне забыть?.. – Вэл даже приподнялся на постели. – Забыть такое?!
– Нет, я не предлагаю забывать и прощать обидчиков. Найди их и приведи к Правителю, или созови суд летателей. Пусть крыльев, дома и жизни лишатся твои враги, а не ты. Как ты находишь мое предложение?
Вэл криво усмехнулся, и Марис заметила, что после прошлой ночи у него во рту не хватает зубов.
– Мне оно почти нравится, – пробормотал он.
– Выбор за тобой. Полетишь ты куда-нибудь нескоро, так что времени на раздумья у тебя предостаточно. Я считаю, что ты неглуп и поступишь правильно. – Марис взглянула на С'Реллу. – Я возвращаюсь на Малый Эмберли. Если ты направляешься на Юг – нам с тобой по пути. Если захочешь, то сможешь погостить денек-другой в моем доме.
– Я бы с радостью, но Вэл… Что будет с ним?
– Летателям предоставляется неограниченный кредит, – напомнил тот. – Если я пообещаю Раггину достаточно железа, то он будет нянчиться со мной более нежно, чем мои собственные родители.
– Тогда, Марис, я согласна, – нетерпеливо воскликнула С'Релла. – А с тобой, Вэл, мы еще непременно увидимся. Ведь мир тесен, к тому же у нас обоих теперь есть крылья.
– Обязательно увидимся, – подтвердил тот. – Лети.
С'Релла, поцеловав его, подошла к Марис, и они направились к двери.
– Марис! – вдруг выкрикнул Вэл.
Она повернулась и увидела, как его левая рука с молниеносной скоростью метнулась из-за головы. Нож с длинным лезвием, просвистев в воздухе, ударился о дверной косяк менее чем в футе от нее. Повернув голову, Марис увидела, что нож был не железный, а обсидиановый, черный, с замысловатым орнаментом. От удара он треснул и рассыпался по полу.
Она, должно быть, выглядела чертовски напуганной, Вэл же беззаботно улыбался.
– Этот нож не принадлежал моему отцу, – сказал он. – Мой отец в жизни ничем не владел. Я украл его у Арака. – Марис удивленно смотрела на него.
– Если тебя не затруднит, Однокрылая, выброси его.
Улыбнувшись, Марис нагнулась и подобрала осколки ножа.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПАДЕНИЕ
Старость пришла к ней в одночасье.
Когда Марис рассталась с правителем Тайоса, она была еще молодая. Из его башни на скалистой вершине она спускалась к морю по сырому мрачному туннелю в горе. Шла она быстро, крепко держа свечу, чувствуя на спине сложенные крылья. Ее шаги отдавались гулким эхом, вплетавшимся в размеренный стук капель. Каменный пол покрывали лужи, и влага впитывалась в сапоги. Но Марис торопилась отправиться в путь.
И только когда она вышла из туннеля под противоположным склоном горы, Марис увидела небо, мутно-фиолетовое, почти черное, цвета кровоподтека, вызывающего мучительную боль. Ветер был холодным и коварным. Марис ощутила готовую вот-вот разразиться ярость в хмурых тучах. Она стояла внизу у истертых ступеней, которые вели к обрыву над морем, и думала, не вернуться ли переночевать в странноприимном доме, а улететь на утренней заре.
Но мысль о возвращении вверх по бесконечному проходу остановила ее. К тому же Тайос наводил на нее уныние – темный негостеприимный край с грубым Правителем – грубость эта едва маскировалась официально любезным тоном, принятым в обращении с летателями.
Весть, которую он поручил ей доставить, угнетала ее. Злобные, алчные слова угрожали войной, и Марис не терпелось передать их по назначению, освободиться от этого бремени как можно скорее.
Погасив свечу, она начала подниматься по ступеням – легким и свободным шагом. Лицо ее было покрыто сетью морщин, в волосах поблескивала седина, но она сохранила грацию и энергию своих двадцати лет.
Ступени завершились широкой каменной платформой, и Марис развернула крылья. В них ударил ветер, они потянули ее, когда она еще только закрепляла последние сегменты. Фиолетовая мгла бури словно зачернила серебристый металл, а закат отбрасывал на ткань алые полосы, точно раны, из которых сейчас польется кровь. Марис заторопилась. Надо опередить бурю, использовать ее фронт, чтобы набрать скорость. Она закрепила ремни, в последний раз проверила крылья, и ее пальцы сомкнулись на привычных упорах. Два быстрых шага – и она бросилась с обрыва, как делала несчетное количество раз. Она отдалась объятиям своего давнего и верного возлюбленного – ветра – и полетела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
