Лотти улыбнулась, и он не мог не ответить ей. Он стал ее другом, а у нее никогда не было друзей. «Теперь у меня, их целых два… Стивен и Женевьева. И, пожалуй, Джон, – решила она. – Все, чем мы владеем, не стоит ничего в сравнении с дружбой». Джон и раньше был близким ей, милым человеком… и, тем не менее, его мысли и чувства открывались так редко.
– Лотти?
Она подняла глаза на пастора; он улыбался ей как-то грустно и сдержанно, в его взгляде читалось сомнение и вопрос.
– С вами все в порядке? – спросил он с беспокойством. – Вы ушли в себя. Возможно, вы устали? Я лучше пойду. – Он приподнялся в кресле.
– Нет, – сказала Лотти поспешно, улыбнувшись тому, что Стивен поймал ее на мыслях о Джоне. – Я наслаждаюсь вашим обществом, мистер Буш. Пожалуйста, останьтесь.
Она сделала рукой успокаивающий жест, и напряжение исчезло.
– Я просто скучаю по временам, когда я мечтала прилечь хотя бы на минутку.
– Вынужденный отдых порой тяжелее самой тяжкой работы, – произнес он.
– Я провалялась без дела уже больше недели, как вам известно, – нетерпеливо сказала она. – Хотя мне жаловаться не на что. Я только боюсь, что Джон из-за меня забросил своих лошадей. А он живет ими. – Ее голос смягчился, когда она бросила взгляд на стол, за которым сидели дети, поглощенные своими мелками и досками. Сегодня Томас получил задание помогать Сисси. Он направлял ее пальчики своей рукой и полностью был поглощен тем, как она выводит буквы.
– Я даже не могу ухаживать за детьми. – Лотти вздохнула.
– Зато они могут ухаживать за вами, – мягко напомнил Стивен.
– Дети заставили меня почувствовать себя полезной здесь, уж это факт…
Его темные глаза лучились добротой, как и открытая улыбка.
– Вы так о них заботитесь, – произнес он, не спрашивая, а, утверждая то, что сам прекрасно знал.
Она кивнула головой и почувствовала, что это движение не доставило ей неудобства. Тогда она осторожно подвигала головой – в одну сторону, затем в другую и, наконец, вовсе убрала голову с подушки. Проделав все это, она улыбнулась:
– Я выздоравливаю. Как это прекрасно – двигаться без малейшей боли. У меня больше не болит голова.
– А как спина, Лотти?
– Спина? – Она попробовала вдохнуть полной грудью, и ее улыбка стала жалкой. – Доктор говорит, что надо быть терпеливой. И еще, что отдых – лучший из докторов, – сказала она, глядя на свои ноги, укрытые одеялом. – У меня покалывает в ногах, когда я пытаюсь ими шевелить. Пытаюсь, но пока не могу… – Она осеклась после этих слов – части тела, находящиеся ниже пояса, не вполне подходящая тема для беседы с пастором. – В любом случае… я действительно не ощущаю своих ног. Разве это не беда?
– Безусловно, – согласился он. Его взгляд на миг оторвался от нее, скользнул по комнате, задержался на детях, проследовал по большой двуспальной кровати в углу и вновь вернулся к ней.
– Вы счастливы здесь, не так ли?
– Счастлива? В данный момент? – В ее тоне сквозило недоумение.
– Именно в данный момент, – повторил он.
– Я стараюсь, но это не так-то просто. У меня тяжелая ноша.
– Я не думаю, что ваш муж полагает, будто эта ноша столь тяжела.
Она поджала губы, и ее ресницы задрожали.
– Поверьте мне. Это действительно так…
– Ну, мисс Лотти, – начал он нарочито бодрым тоном, – у меня есть и другая тема для обсуждения, если вы не станете возражать. – Взгляд его был полон сострадания к душевным переживаниям Лотти, обреченной на неподвижность.
– Я не возражаю. – Она постаралась слушать его внимательно. Еще будет время пожалеть себя, решила она. Ведь он так старается наладить дружеские отношения. Необходимо хотя бы быть вежливой.
– Видите ли, Лотти, я подумываю о женитьбе, – начал он осторожно.
– Ну, вы через это уже проходили, – не без ехидства произнесла она, пряча взгляд за опушкой ресниц, чтобы не обнаружить охватившего ее веселья.
Он вспыхнул, и она тут же раскаялась.
– Я не хотела быть злой, мистер Буш. Пожалуйста, простите меня. – Ее рука в умоляющем жесте протянулась к нему, и он взял ее в свои ладони, подался вперед и произнес мягко:
– Напротив, это мне необходимо просить прощения, мисс Лотти, потому что, боюсь, я слишком эгоистичен. Видите ли, ощущение счастья не покидает меня все эти дни, и я хотел бы доверить его вам.
Он легонько коснулся ее руки, и она понимающе улыбнулась:
– Это имеет какое-то отношение к Женевьеве?
Он сделал большие глаза:
– Неужели она рассказала вам о наших отношениях?
– Кое-что, – ответила Лотти многозначительно.
– Мы собираемся пожениться, – смешно потупился он. – В течение месяца. До Рождества определенно.
– Вы считаете ее подходящей женой для себя?
– Вполне! Мы… э-э… обсуждали только некоторые детали внешнего облика, что бы более соответствовало моему призванию…
– Она, мистер Буш, не может отказаться от своих локонов, – произнесла Лотти жестко. – И навсегда останется красавицей. Я искренне надеюсь, что она никогда не утратит также и своих дружелюбных манер, и щедрости души.
Его лицо выражало ужас.
– О нет! Не подумайте, что я хочу, чтобы она превратилась в другого человека. Я лишь подумал, что ей пристало бы одеваться чуть более, хм… рассудительно.
Он придвинулся ближе, и его лицо вдруг помолодело.
– Иногда довольно тяжело оставаться человеком, если ты в сутане, мисс Лотти. Я приемлю красоту так же, как и любой другой, но по ряду причин от меня ждут подавления этого свойства. Я боюсь, что после нашей свадьбы мисс Женевьева превратится в объект кривотолков для всех прихожан, если не для всего города.
– Ну, сдается мне, – горячо произнесла Лотти, – если горожане любили ее, когда она была дочерью лавочника, то и будут продолжать любить, когда она станет вашей женой.
– Значит, наш брак не будет помехой для вашей дружбы? – спросил он смиренно.
– Каким это образом, мистер Буш? – сказала она, вскинув подбородок. – Ведь я, если вы помните, отвергла вас.
Он улыбнулся, понимая, что она снова дразнит его.
– Именно это вы и сделали, мэм… именно это и сделали.
– Как прошел визит пастора? – не отрывая глаз от своей работы, спросил Джон – разговор жены со Стивеном не давал ему покоя весь вечер. Поставив таз с теплой водой на низкий стульчик, он ловко подсовывал под спину Лотти еще одну подушку.
– Мне кажется, успешно, – ответила она, обхватывая его шею руками, чтобы помочь ему.
– Погоди, Лотти, я сам справлюсь, ты только расслабься.
– Угу, – простонала она, давая ему, возможность извлечь ее из гнездышка, которое он соорудил для нее с помощью двух одеял.
– Все в порядке? – спросил он с тревогой.
