– Приведите сюда людей. – К Ваиру вернулось самообладание, и он кинул хмурый взгляд на старого командира. – Очистить все это, и втащите сюда устройство. – Он, выпрямившись, пошел вперед, сапоги скрипели, давя сгнившие лозы. Остальные шли следом, Тир и Хетья держались за руки, часовые выглядели так, будто хотели сделать то же самое.
Холодный воздух тек в проход, туман клубился, как сонмы призраков. Призраки плыли за ними следом сквозь внутренние Врата, через спутанные виноградные лозы, прямо в Придел.
Бектис резко вскинул вверх руку. Вспыхнули драгоценные камни, колдовской свет разогнал мрак.
– Матерь всех печалей! – вскричала Хетья и сделала защитный знак.
Треть Придела была заполнена чем-то, на первый взгляд казавшимся единым чудовищным организмом, ощетинившимся, бесцветным на фоне черных стен, тянущимся на все пять уровней до самого сводчатого потолка высотой в сотню футов, двигающимся с едва различимым звуком. Но Ледяной Сокол увидел – все они увидели, когда Бектис сделал колдовской свет ярче – что это нечто, показавшееся сперва однородной стеной, было на самом деле непостижимой путаницей виноградных лоз пепельного цвета разной толщины – от детского пальца до канатов толще человеческой талии, с огромными висящими шарами пуха и колючек, бывших, видимо, листьями или спорами, с комьями мха, принявшими причудливую форму гигантских фруктов или разделанных туш. Везде были плесень и лишайники; странные хвощи росли на них, похожие на пауков.
Ветви, веточки и ветвищи этих бледных джунглей свисали с дверных проемов комнат, выходивших в Придел, с безглазых окон второго и третьего уровней; весь пол был устлан цепкими, похожими на червей усиками. Везде были только растения, растения, они жили какой-то своей жуткой жизнью, покрывая странным и страшным ковром черный камень Убежища. Когда в Придел ворвался холодный воздух, они зашевелились и словно забормотали что-то, обдав растерянных, потрясенных людей кислым запахом разложения.
Но само Убежище уцелело. Тысячи тонн льда лежали на его крыше, сжимали его стены, так придавили его за три тысячи лет, словно оно оказалось на дне замерзшего моря. Но Убежище уцелело.
– Прекрасно. – Желтые глаза Ваира заблестели, оглядывая исполинские стены, винтовые лестницы, мостики Придела, покрытые бесцветными папоротниками, древесными грибами и лозами, ниспадающими до самого пола. – Неприступное, как Убежище Дейра, в котором можно содержать и кормить целую армию и с презрением насмехаться над любым, кто захочет напасть.
Превосходно.
Словно в ответ раздался звук колокола, откликнулось эхо, музыкальное, но странно атональное, какой-то мертвенный звук, бьющий по нервам. С одной стороны Придела в черный камень стены были вмонтированы какие-то колеса и шестерни, которые приводились в движение водой, льющейся из бассейна в бассейн. Бассейны потрескались, и вся вода из них ушла.
Ваир рявкнул ближайшему часовому, показав на Хетью:
– Чиа'ак пойдет с ней, чтобы выбрать подходящую комнату для нее и мальчишки. Квину… – Он поманил еще одного воина и стал отдавать приказ на языке ха'ал, Ледяной Сокол понял только два слова – занавеси и постель. Он немного подумал и решительно последовал за часовым. В проходе уже было полно людей, они обрубали лозы топориками, но не выбрасывали их наружу, а запихивали поглубже в Придел.
На выходе из ледяного туннеля гонец поговорил с Наргуа, который ожидал там с целой толпой клонов, нагруженных топорами, факелами, оружием и снаряжением. Наргуа кивнул и начал распоряжаться. Правдоискатель отправил людей к самой большой повозке и велел клонам выгрузить чан и все полагающееся к нему оборудование. Священник вместе со своим служкой и тремя клонами понес в туннель походный алтарь и закутанную в бархат утварь, полагающуюся при обращении к Истинному Богу.
Именно в этот момент – хотя тоненький серп луны еще не взошел над горой – на лагерь напали.
Первым узнал об этом Наргуа. Он как раз давал указания часовым, стоявшим по периметру лагеря, видимо, тоже в полной уверенности, что нападение произойдет, когда взойдет луна. В следующий миг он расширенными от изумления глазами смотрел, словно не веря своим глазам, на стрелу, оперенную коричневыми перьями, торчавшую из его груди. Вторая стрела вонзилась ему в горло, возможно, он даже не успел почувствовать боли; и вот уже Народ Земляной Змеи и Говорящие со Звездами внутри круга, образованного повозками.
Сержант Красные Башмаки прокричал тревогу, нырнул за клетку с Темной Молнией, и началось сражение. Стрела пронзила грудь Ледяного Сокола, он ощутил странный холод, но никакой боли. Демоны мелькали и плясали в тумане, окружавшем факелы, и толпились под ногами. Мулы кричали и пытались порвать веревки. Воины Алкетча и молчаливые, как волки, Всадники, тянули их в разные стороны. Клоны хватали провизию и мчались в туннель, а еще один сержант пытался организовать оборону. Стрелы убивали их; тени в меховых одеждах хватали связки мечей, топоры и доспехи, вырывали оружие из рук умирающих. Из туннеля выбежал священник и закричал что-то; одержимый демоном клон с воплем подбежал к нему и всадил топор в его грудь.
Голубая Дева поразила сержанта Красные Башмаки, швырнув топор через плечо, выдернула меч и рубанула его по лицу. К ним бежали и его, и ее соратники; она пинком отбросила сержанта с дороги, прыгнула в клетку с Темной Молнией и положила руки на стеклянный шар в ее центре точно, как это делал Бектис, за которым она, видимо, постоянно наблюдала.
Ледяной Сокол понимал, что Голубая Дева не сумеет привести аппарат в действие, но похоже, только он и понимал, что такое магия. Дюжина воинов-южан в нерешительности остановилась, и каждого из них в этот миг с точностью танцора достал кто-нибудь из отряда Голубой Девы.
К этому времени появился Народ Земляной Змеи. Они прятались под повозками, кого-то уже убили, кто-то хватал оружие, попавшееся под руку. Хотя клонов было больше, объединенных сил обоих племен хватило, чтобы вытеснить южан из круга, образованного повозками. Факелы опрокидывались в снег, угасающий свет добавлял сумятицы. Люди хватали оружие и провизию, все, что могли, и бежали в туннель. Круг защитников перед ним все уменьшался, одержимые демонами клоны только мешали бою.
Ледяной Сокол кинулся обратно в туннель сквозь туман и свет факелов, сквозь летящие стрелы и борющихся мужчин, чувствуя себя, как во сне, с той только разницей, что никогда он не видел таких причудливых снов, таких мерцающих туманных коридоров. Он не сможет поговорить с Тиром, но если у мальчика хватит мужества и решительности, чтобы бежать в этой неразберихе, он должен хотя бы оказаться рядом с ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
