— Вам повезло, что они решили не менять сигнализацию, — довольно проговорила Аллегра. — На что люди надеются — вообще не понятно. Решили, что два раза в одну воронку снаряд не падает? Давайте только шустро там, у вас по-прежнему минута.
Как по волшебству большая часть лучей пропала, но некоторые до сих пор слабо мерцали, изгибаясь под острыми углами. «Датчики звука», — вспомнила Даниэлла, стирая выступивший на лбу пот. Марио уже колдовал над замком, когда она подошла, кажется, вообще не дыша. Собственный стук сердца оглушал, наверняка разносясь эхом по всему дому. Даниэлла заторможено наблюдала, как Рико загибает пальцы, понимая, что сбилась со счёта где-то на пяти. Замок поддался, дверь бесшумно отворилась, и Рико буквально впихнул её в крохотную комнатку с ещё одной дверью.
— Дыши, — шепнул тихо, и Даниэлла послушно вздохнула. Ноги дрожали, отказываясь держать, хотелось опуститься на пол, сжаться в комок и лежать так до утра, а проснуться уже в собственной кровати в Риме.
— Синьора нервничает? — с преувеличенным участием спросила Аллегра. — Знаете, я думаю, решение пойти вместе оказалось удачным. Пусть синьора следователь на своей шкуре прочувствует нелёгкую долю воров.
— Луковка, помолчи, — напряжённо откликнулся Марио, возясь с очередным замком. — Выплеснешь яд потом, когда выйдем.
Даниэлла задыхалась. Казалось, они вечность сидят тут, в темноте, без окон, и воздух стремительно заканчивается. По спине тёк пот, майка и куртка прилипли к телу, во рту пересохло. Рука потянулась было к молнии на куртке, когда Марио довольно хмыкнул и дурашливо произнёс:
— Добро пожаловать в мир больших денег.
Волна сухого воздуха коснулась лица, Даниэлла глубоко вздохнула, достала телефон и включила фонарик. От увиденного перехватило дух, раньше столько денег она видела только по телевизору. Рико и Марио шустро набивали рюкзаки, пока она снимала помещение, забитое аккуратно сложенными купюрами. Обратно возвращаться было легче, будто с каждым шагом с души слетал увесистый камень. Широкая улыбка не сходила с лица, смех щекотал нос, Даниэлла с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Легко перемахнула стену и помчалась к машине, остановилась только когда увидела демонстративно зевающую Аллегру.
— Ну что, как впечатления? — первым делом спросил Марио, закинув рюкзак в багажник.
— Рада, что всё позади, — улыбнулась Даниэлла.
— Мы выполнили свою часть плана, очередь за тобой, — сказал Рико.
— Ты во мне сомневаешься?
— Пока не узнаю, что всё кончено — да.
Он скрестил руки на груди, не сводя внимательного взгляда. Даниэлла поёжилась — после духоты и адреналина свежий воздух показался неожиданно холодным.
— Мне нет причин лгать.
— А у меня нет причин верить. Ещё недавно ты грозилась меня посадить.
— Если ты так хочешь в тюрьму, это легко устроить.
— О чём я и говорю. Как мы поймём, что ты сдержала слово? Или кому-то надо прийти с тобой в участок и проследить? А может, снять на камеру?
— Может быть, — огрызнулась Даниэлла. — Может тебе вообще не стоило доверять мне с самого начала. Может, я снимала компромат не на министра, а на вас. Об этом ты не подумал?
— А может мы уже поедем? — подала голос Карла. — Уберёмся отсюда, потом решите, кто кому должен доверять.
— Ничего мы обсуждать не будем. Вам в одну сторону, мне — в другую. Приятно было познакомиться, — Даниэлла повернулась к Марио.
— Подожди. — Рико схватил её за локоть. — Мы не договорили.
— Пришли мне письмо, возможно я его прочитаю. — Она попыталась вырваться, но он лишь крепче стиснул пальцы.
— Поезжайте без меня, я доберусь сам. — Не глядя на друзей, Рико потянул Даниэллу к её машине, не обращая внимания на возмущённое шипение Даниэллы.
Фары осветили машину, стоявшую на обочине, зашуршали шины, и стало тихо.
— Дай мне ключи.
Рико наконец отпустил Даниэллу и протянул руку.
— Зачем?
— Ты предпочитаешь разговаривать здесь? Может, подождём, когда охрана решит поинтересоваться, что мы здесь делаем?
Даниэлла раздражённо сунула ключи, забралась на пассажирское сиденье и прикусила губу. Оставаться с Рико наедине не хотелось, разговаривать — тем более, но он прав, им действительно надо кое-что прояснить. Например, что эта встреча была последней и лучше как можно скорее забыть всё, что между ними было, и жить дальше. Вскоре вилла осталась далеко позади. Они обогнули Чивитавеккья, машина покатилась по одноколейке. Рико явно знал, куда ехать: несколько раз свернув, они пересекли маленький посёлок и выехали к морю. Чёрный, фиолетовый, бархатно-синий — ночь раскинулась во всей красе, совсем как тогда, на их первом свидании. Вдалеке можно было разглядеть огни прибрежных городов, но здесь не было ничего, только шелест волн.
Едва заглох мотор, Даниэлла достала из бардачка новую пачку сигарет, рванула целлофан, бросила под ноги и вытащила одну. Вышла из машины, прикурила и подошла к самой кромке воды. Море ночью всегда завораживало и успокаивало, но сейчас долгожданного спокойствия не было и в помине. Зашуршала галька, Рико встал рядом, почти касаясь плеча своим плечом. Огонёк от сигареты осветил губы и подбородок, и снова стало темно.
— Зачем ты приехала? — глухо спросил он, не сводя глаз с моря.
— Потому что мне понадобились доказательства. Или я недостаточно подробно объяснила?
— Кто тебя попросил это сделать?
— Какая разница? Это важно?
— Для меня — да.
— Брось. — Даниэлла усмехнулась и направилась к машине — найти пустую пачку и выбросить окурок.
— Это был твой начальник, да? Ты с ним спишь?
— Что? — Выпрямилась Даниэлла. В голове вспыхнула молния, опаляя нервы, разбегаясь обжигающим огнём по телу. — Какое отношение это имеет к делу?
— К делу — никакого, к нам — прямое.
Он подошёл ближе и теперь стоял почти вплотную, можно было даже услышать дыхание, короткое, быстрое. Злое.
— Нас нет и никогда не было. — Она отступила, упёрлась в капот. — Моя личная жизнь тебя не касается. — Обида взвихрилась, выплеснулась ядовитым: — Но ты можешь обсудить её с Карлой, если хочешь.
— При чём тут Карла? — Рико нахмурился, не успевая за ходом её мыслей.
— Действительно, твоя девушка совершенно ни при чём.
— Она не моя девушка! — возмутился Рико. — Мы расстались сразу, как только я и ты… Как только мы с тобой…
— Переспали? — подсказала Даниэлла. — У нас был секс, Рико. Просто секс.
— Возможно, для тебя так и было.
— А у тебя, конечно, была великая любовь. — Она вскинула подбородок, усмехнулась. — Ты сам хоть в это веришь?
— А ты?
— Я верю только в химию, забыл?
— Разве такое забудешь? Даниэллу Бьянччи не интересуют чувства, — зло скривился Рико.
— Да! Потому что я знаю, что ни к чему хорошему они не ведут!
— Удобно прятать голову в песок?
— Знаешь? Удобно! Позволяет сохранить голову холодной!
— И как, получается? — он обжёг её губы горячим дыханием, заскользил взглядом по лицу.
— Да! — выдохнула Даниэлла. Злость на Рико и то, что он делает с ней, что заставляет чувствовать, полыхнула кроваво-красным, и когда он впился в её губы болезненным, крепким поцелуем, голова пошла кругом.
Рико не отдавал — только брал, грубо врываясь в её рот, сталкиваясь зубами, сплетая языки. Прижал к капоту, опёрся о него ладонью, вторую запустил в волосы на затылке, намотал на кулак. Даниэлла ответила с яростью, которую сама от себя не ожидала. Впилась пальцами в плечи, царапая ногтями, притянула за голову, не давая вырваться. Плотину, выстраиваемую все эти месяцы, прорвало, и наружу хлынуло желание причинить боль, доказать, что всё это ровным счётом ничего не значит, что чувств нет, только похоть, голая и неприкрытая. Рико оторвался от губ, спускаясь по скуле к шее, прошёлся языком по солёной коже и тут же с силой втянул её, оставляя отметину. Даниэлла потянулась к его куртке, и он повёл плечами, сбрасывая её с себя. Лёгкие горели от нехватки воздуха, Рико задыхался, желая чувствовать её всю и сразу, держать в руках, прижимать к себе и одновременно гладить, целовать, пробовать на вкус. В паху пульсировало обжигающим, горячим, а в голове не осталось ни одной мысли, пустота. И единственная потребность, голод, сжирающий изнутри, голод, вспыхивающий только сильнее с каждым новым прикосновением к ней.
