хлещут.
Леденею. Девчонку оглядываю. Не понимаю, откуда могло бы взяться ранение. Где ее зацепило? Когда?
Адреналин слепит. А потом до меня наконец доходит. Тот металлический агрегат вгрызается в мою руку, пока вытягиваю девчонку наверх.
Короче, херня. Пара царапин. Можно забить.
Я поднимаюсь по тросу. Поворачиваюсь спиной. Делаю все, чтобы мою Бэмби эта гребаная штуковина никак не затронула. Стальные лопасти резво молотят по телу. А не замечаю, не чувствую. Боли нет. Вообще ничего. Ни тени. Просто чертовски бесит долбаный скрежет. Прямо нервы кромсает. Режет.
Я вытаскиваю мою девочку из разлома. Заваливаюсь на спину. Глаза от кайфа закатываются. Бэмби сверху. Ха. Считай мечта сбылась. Единственный минус на нас слишком много одежды. Но как иначе? Вокруг дохрена народа.
– Глеб, – лопочет она. – Глеб, твоя рука.
– Что? – ухмыляюсь.
Нормально моя рука поживает. Опускается прямо на ее задницу. Придвигает ближе. Крепче. Сильнее. Разрывать хватку я не готов. Вообще, шевелиться не тянет.
– Кровь, – шепчет. – Так много крови.
Опять прохожусь взглядом по бледному лицу. Черт, и правда измазал. Еще и шмотки ей подпортил.
– Ладно тебе, – кривлюсь. – Пара капель.
Спину печет. Чуть. Давно я не разминался. Надо чаще тренироваться. Видно, тоже об ту железную херовину царапнул.
Сука. Да что то вообще такое было? Ай, наплевать, не важно.
– Бэмби, – в глаза ее смотрю и по бетону растекаюсь. – Моя Бэмби. Я обещал, не трону больше, но если честно, то…
Язык не слушается. В мозгах туман. Вата. Нужно прикрыть глаза на секунду. Да, точно. Секунды хватит. Потом я поднимусь и оттарабаню девчонку в тачку. Ну а дальше больничка. Пусть доктора ее осмотрят. Наверняка же мышцы потянула. Может и повредила чего. С виду целая. Просто сильно испуганная. Но лучше бы проверить. Анализы взять.
Ох, да я же и сам врач. Ощупаю. Во всех местах. Давно пора использовать служебное положение. Раздену девчонку, уложу на кушетку.
Разве надо умирать, чтобы попасть в рай?
– Глеб, – она зовет меня. – Глеб!
Зачем зовет?
Я же здесь. Всегда. Рядом.
Глава 23
– Следуйте за мной, Лика, – говорит врач, толкая дверь. – Вам придется подождать в коридоре, потому что в палате Волкова уже находится другой посетитель.
– Значит, ему стало лучше? – вопрос вырывается на автомате, но под тяжелым взглядом врача я невольно напрягаюсь, нервно прибавляю: – Ну раз посещения теперь разрешены. Он идет на поправку?
Срываюсь. Больше не могу контролировать тревогу. Несколько дней пытаюсь добиться визита в клинику. Хоть на пару минут. Хотя бы просто взглянуть со стороны.
Мне нужно увидеть Волкова. Лично. Понять, что он в порядке, постепенно приходит в норму. Его госпитализировали в тяжелом состоянии. Бригада “скорой помощи” была поражена, как мужчина умудрился провернуть трюк с тросом, получив настолько серьезные травмы. Рабочие находились под сильным впечатлением от его маневров. Волков действовал так, будто абсолютно не замечал боль. Решительно. Бесстрашно.
Я тогда едва соображала. В ушах до сих пор стоит скрежет чудовищного механизма. Жуткий лязг выломанной трубы. А еще – толчки крови мощно врезают по вискам. Прошибают до холодного пота.
Волков успел подхватить меня в последний момент. Уберег от падения с огромной высоты.
Его взгляд. Ухмылка. Кадр сменяется кадром. Я плохо помню, что говорил Волков. Знаю, он пробовал меня успокоить, отвлечь от паники.
Ужас накатывал тягучими волнами. Пронизывал. Пробивал. Пронимал. А Волков отгонял его, отбрасывал прочь от меня. Легко, ловко. Точно играл. Умело переключал внимание.
– Лика, – он повторял мое имя. – Лика.
Остальные слова смазываются в памяти. Зато синие глаза не торопятся исчезать. Неотступно рядом. Незримо. Действуют магнетически.
Волков вытянул меня. Обещал и сделал.
Разбушевавшиеся эмоции мешают сосредоточиться.
Я опять возвращаюсь туда. В тот чудовищный момент, когда всю мою одежду заливает чужая кровь, запах металла забивается в ноздри, багровая пелена застилает реальность. А я попадаю в такой шок, что даже не ощущаю ни намека на тошноту.
– Глеб, – бормочу сдавленно, лихорадочно пробую найти пульс, веду пальцами по мощному горлу. – Глеб, ты меня слышишь?
Он молчит. Веки плотно сжаты. Я стараюсь не смотреть на то, ужасающее месиво, в которое превратилась его левая рука. Но пытаюсь осторожно перевязать, остановить кровотечение. Вспоминаю все, что учила прежде, оказываю первую помощь.
Я знаю, что нельзя отключаться до приезда “скорой”. Вот сдам его врачам, тогда потеряю сознание. А пока я не могу оставить Волкова.
Нет, нет. Я должна быть рядом, должна убедиться, что он попал в надежные руки, в хорошую клинику, к лучшим врачам.
Я замечаю, у него и на спине есть ранения, но переворачивать мужчину не рискую, опасаюсь навредить. В мозгу яркими всполохами всплывают все рассказы, услышанные от папы. Часто бывает, что люди пытаются помочь пострадавшим, а в итоге делают хуже.
Я склоняюсь над ним, ловлю его дыхание.
– Глеб, – повторяю будто заведенная. – Глеб.
Его ладонь опускается на поясницу. Резко. Жестко. Притягивает меня ближе. Глаза закрыты. На лице не дергается ни один мускул. Похоже, это рефлекс.
Я зажмуриваюсь, мотаю головой, отгоняя воспоминания.
Все позади. Все обязательно наладится. Это ведь лучшая клиника в городе. Папа не сомневается, что Волков полностью поправится. Травмы тяжелые, однако прогноз хороший.
– Я бы и сейчас никого к Волкову не пускал, – хмуро заявляет врач. – Только некоторым посетителям нельзя отказать. Да и пациент у нас особенный. Такого трудно в палате удержать.
– Подождите, – выдаю изумленно. – А он что, пытается сбежать?
– Только первый день спокойно прошел, – усмехается. – Да и то благодаря наркозу.
– Но как это? – поражаюсь. – Зачем? Неужели он не понимает, что важно пройти полный курс лечения? С такими ранами
