Читаем без скачивания Возвращение в темноте - Эрик Ластбадер

Она снова улыбнулась, на этот раз чуть веселее, и согласно кивнула головой.

Кроукеру было больше нечего ей сказать, и он вышел, оставив ее на бессменном дежурстве у постели умирающей дочери. Спустившись в буфет, он купил еды и попросил дежурную медсестру отнести ее Мэтти.

Дженни Марш он нашел в лаборатории наркотических веществ. Она сидела, склонившись над микроскопом. Две молоденькие ассистентки возились с центрифугой. Взглянув на Кроукера, Дженни отложила в сторону ручку, которой что-то писала в блокноте, и улыбнулась. Это была холодная, вежливая, но отстраненная улыбка, в которой не было ничего личного. Нет, не такую улыбку хотел видеть на ее лице Кроукер.

— Надеюсь, сегодня тебе удастся как следует отоспаться, — тихо сказал он. — Завтра после полуночи почка будет в нашем распоряжении.

— Отлично, — кивнула она все еще с деловым видом. — Пожалуй, будет разумнее остаться на ночь здесь, в больнице. В соседней комнате есть пара свободных коек. Как только я получу сообщение о том, что почка уже в пути, я позвоню тебе, и ты сможешь присутствовать на операции, если захочешь, конечно.

— Возможно, у меня не получится приехать на операцию.

Кто знает, где он будет в это время. Может, будет плавать на мелководье лицом вниз. Подойдя поближе, он прошептал:

— Я узнал еще кое-что, и это может пригодиться. Наркотики, которые Рейчел принимала в ту ночь, были хорошо очищены, а следовательно, не могли спровоцировать приступ.

На лице Дженни отразилось крайнее изумление.

— Этого не может быть! Крайне маловероятно, чтобы она впала в кому просто от количества наркотиков, принятых ею в тот вечер. Среди них наверняка попалась какая-то неочищенная гадость!

— Я тоже так думал. Но мне удалось переговорить с тем человеком, который был с нею рядом в ту ночь. Этот человек принимал тот же набор наркотиков, что и Рейчел, — ЛСД, марихуану, кокаин. И с ним ничего не случилось. Однако не стоит забывать, что у Рейчел всего одна почка от рождения.

— Две почки или одна — это не имеет никакого значения. — Она нахмурилась. — Что-то тут не так, но я никак не возьму в толк, что именно.

— Дженни, я заходил к Рейчел пару минут назад. Почему не удается справиться с инфекцией?

— Вот этого я тоже никак не могу понять. — Она забарабанила пальцами по столу. — Возможно, инфекция, с которой организм здорового человека справился бы за считанные часы, непосильна для ее чрезвычайно ослабленного организма...

Он внимательно поглядел ей в лицо.

— Не слышу уверенности в твоем голосе.

Она подняла глаза на Кроукера, и тот увидел в них серьезную тревогу.

— Если говорить откровенно, я вовсе не убеждена в этом.

Она показала ему лабораторное стеклышко, которое лежало под микроскопом и которое она разглядывала, когда вошел Кроукер.

— Я в тупике. Строго говоря, с медицинской точки зрения было бы крайне удивительно, если бы ей удалось быстро справиться с инфекцией в том состоянии, в каком она сейчас находится. Однако тот факт, что ее организм вообще никак не борется с инфекцией, необъясним! Мы делаем шаг вперед, а Рейчел тем временем делает два шага назад!

Она внезапно замолчала. Подождав, что она скажет дальше, и так и не дождавшись, Кроукер сказал:

— А как же трансплантация? Ты будешь делать пересадку почки, если температура не спадет?

— Честно говоря, это крайне нежелательно, — тихо проговорила Дженни.

Такой ответ не мог понравиться Кроукеру.

— Ты должна ликвидировать эту инфекцию еще до того, как я добуду почку.

Она коротко кивнула:

— Поверь мне, Лью, мы делаем абсолютно все, что в наших силах.

— Я знаю, — сказал Кроукер и сжал ее руку. Она убрала ее мягко, но решительно.

Ассистентка вынула из лабораторной центрифуги пробирку и поднесла ее к свету, потом что-то сказала второй ассистентке. Та кивнула, и они вышли в соседнюю комнату.

— Дженни, в чем дело? — спросил Кроукер. — Ты ведешь себя так, словно не было вчерашней ночи.

— В юности, еще до того, как я поступила в колледж и всерьез решила стать врачом, я была совершенно другим человеком. У меня на уме были одни только мальчики. Все мысли крутились вокруг того, какой свитер и какую юбку надеть, чтобы в выгодном свете показать все то, что я имею. Тогда я вела очень беспечную жизнь.

— Мне просто не верится, — улыбнулся Кроукер.

Она покачала головой:

— Вот-вот, это было действительно здорово. Однако теперь у меня слишком много обязанностей и слишком много ответственности, чтобы я могла позволить себе забыться...

Она встала и подошла к окну. Кроукер видел, как часто билась жилка у нее на шее.

— Сказать по правде, я скучаю по тебе. Это плохой признак.

Кроукер склонил голову набок:

— Плохой? В каком смысле?

Она повернулась к нему лицом:

— Когда я проснулась сегодня утром, моей первой мыслью было: что мне надеть, чтобы понравиться Лью?

Кроукер широко улыбнулся:

— И что же тут страшного или плохого?

— Понимаешь, с твоим появлением нарушился привычный ход моей жизни.

Он нежно привлек ее к себе:

— Не так уж плохо немного расслабиться хотя бы на час в день, доктор Марш. — Он поглядел в ее зеленые глаза. — Я надеюсь, ты сможешь, несмотря на занятость, уделять мне хоть немножечко времени?

— О Лью...

Кроукер поцеловал ее, и губы Дженни с готовностью раскрылись ему навстречу. От ее тела исходил жар подавляемого желания. Кроукер нежно провел рукой по ее спине, и она всем телом прильнула к нему. В соседней комнате загремели отодвигаемые стулья. Ассистентки должны были вот-вот вернуться в лабораторию. Дженни с трудом оторвалась от губ Кроукера.

С немалым усилием ей удалось восстановить ровное дыхание. Она умела брать себя в руки, и Кроукеру это очень нравилось в ней.

— Послушай, — сказал он, — сделай одолжение, если появится Стански, постарайся под каким-нибудь благовидным предлогом не пускать его к Рейчел.

— Почему?

Он нежно сжал ее руку.

— Я пока сам в этом не уверен, я еще только пытаюсь проверить одну из версий. Я знаю, что вы, врачи, горой стоите друг за друга, поэтому хочу все как следует проверить, прежде чем предъявить серьезные обвинения.

— Но если ты подозреваешь, что этот Стански представляет какую-то угрозу для Рейчел, я должна об этом знать.

— Поверь, как только я узнаю что-нибудь наверняка, я тебе тут же дам знать. У меня есть номер твоего пейджера. Договорились?

Она все не отпускала его руку. Ее глаза с любовью глядели на Кроукера, словно она старалась запомнить каждую черточку его лица.

— Прости, я говорила неправду. Мне нравится скучать по тебе, и я была страшно рада, когда ты неожиданно вошел в лабораторию, но...

На мгновение ее глаза закрылись, и Кроукеру показалось, что она готова расплакаться.

— Возвращайся, Лью, — хрипло прошептала она. — Обещай мне, что вернешься.

— Обещаю, — улыбнулся ей Кроукер, но сердце его сжалось от страшных предчувствий. Он знал, что она думала о видении, вызванном камнем духов, как его тело плавает лицом вниз на мелководье.

Машина Кроукера терпеливо дожидалась своего хозяина на стоянке рядом с больницей. Отперев дверцу, Кроукер вставил ключ в замок зажигания. В салоне было невыносимо жарко, и Кроукеру пришлось какое-то время стоять рядом и ждать, пока включенный на полную мощь кондиционер не охладит воздух в салоне до приемлемой температуры. Потом он сел за руль и отправился домой к Мэтти. Он наслаждался запахом любовно ухоженных кожаных сидений, ровным гулом мощного двигателя. На какое-то мгновение он вновь стал тем восемнадцатилетним юнцом, у которого на уме были только машины и девчонки. Никогда больше его жизнь не была столь беспечной и легкомысленной, как тогда, в восемнадцать лет. Однако в отличие от Дженни Марш он вырос в хулиганском квартале, где каждый день велись жестокие драки за территорию, за права, за девчонку... И всегда находился головорез, готовый размазать тебя по асфальту. Уже подъезжая к дому Мэтти, Кроукер вдруг попытался представить себя частью веселых студенческих лет Дженни и не смог этого сделать...

Хотя у него был свой ключ, консьерж все же остановил его и стал искать его имя в списке людей, которым жильцы дали ключи от своих квартир. К счастью, Мэтти предусмотрительно внесла его в этот список, так как надеялась, что теперь он будет часто ее навещать.

Войдя в квартиру, Кроукер прямиком направился в комнату Рейчел. Ничто не изменилось с тех пор, как он там был. Подойдя к комоду, он открыл нижний ящик, где лежало большое саше. Осторожно развязав ленточки, он вытащил из-под вороха ароматных сухих лепестков небольшой дневник. Гидеон оказалась права.

Усевшись на постель Рейчел, он провел рукой по обложке из темно-синего картона с коричневыми уголками из искусственной кожи. С сильно бьющимся сердцем Кроукер открыл его и погрузился в чтение.