– Зачем тебе делать это?
Эта терпеливость Катсука опять наполнила Дэвида паникой. Он быстро сказал:
– Потому что я не хочу, чтобы тебя схватили и… и посадили в тюрьму.
– Хокват, Хокват, – Катсук укоризненно покачал головой. – Кроме последних нескольких недель я всю жизнь провел в клетке.
Теперь мальчик уже безумствовал:
– Но ведь они же посадят тебя в тюрьму!
– Нет, меня убьют.
Дэвид тут же почувствовал его правоту. Катсук убил человека. Мальчик сказал:
– А я им не расскажу про того парня.
– Какого… парня?..
– Ну ты же знаешь. Путешественник, тот парень, которого ты… Ты сам знаешь! – Почему Катсук строит из себя дурака?
– Они меня убьют не за то, а потому что я тебя похитил.
– Я скажу им… Я скажу им, что пошел добровольно.
– Ты сделаешь так?
– Да!
Катсук думал: «Так! Сейчас духи ведут нас обоих!» Невинный пока еще не попросил для себя освященной стрелы. Он еще не готов. Но круг уже замыкается.
– А как насчет моего послания? – спросил он.
– Какого послания? – Ну вот, опять он сходит с ума!
– Мое духовное послание, которое я должен передать всему миру, – напомнил индеец.
– Плевать я хотел на твое послание! Передавай его! Только не дай им схватить себя!
Катсук кивнул. Свершилось!
– Так значит ты желаешь этого? Это твое желание, духовное желание, чтобы я передал свою весть?
– Да! Да! Только поторопись! Я слышу, как они уже идут!
Катсук почувствовал, как спокойствие охватило все его тело с ног до головы. Теперь он проговаривал необходимые священные формулы, как тот, кто заботливо подготавливает священное жертвоприношение.
– Хорошо, Хокват! Я восхищен твоим мужеством, твоими красотой и Невинностью. Ты великолепен. Никто из людей не сомневается в этом. Пусть же все люди и все духи…
– Поторопись, Катсук, – шептал мальчик. – Побыстрее.
– Пусть же все люди и все духи, – повторил Катсук, – увидят твои достоинства, Хокват. Сядь, пожалуйста, и обожди. А я пойду.
Со вздохом облегчения мальчик уселся на бревно у самого входа в убежище.
– Побыстрей, – шептал он. – Они близко. Я уже слышу их.
Катсук склонил голову, прислушался. Да, в темноте звучали голоса, но еще никого не было видно, можно было только определить направление звуков. Тем же самым формальным, сухим тоном он сказал:
– Хокват, твой друг Катсук прощается с тобой.
– До свидания, Катсук, – прошептал мальчик.
Теперь уже быстро, потому что в воздухе уже установилась предрассветная тишина, и можно было видеть вспышки фонариков искателей, передвигающихся между деревьями, Катсук отпрыгнул в тень молоденькой елки, на которой он укрыл лук и стрелу. Бормоча под нос молитвы, он надел на лук тетиву из моржовых кишок. Лук дрожал в его руках, потом успокоился, почувствовав духовную силу. Нет, и вправду это был божественный лук! Индеец положил стрелу на тетиву. Его зрение сфокусировалось на бесконечности этого мгновения.
Над головой вскрикнула какая-то птица.
Катсук даже радостно ахнул. Даже звери в этом лесу знают, что момент настал. Он чувствовал, как сила духа прошлась по всем его мышцам. Он повернулся в сторону укрытия, ощущая, как рассветный мир выходит из платиново-серого мрака. Он видел, как мальчик сидит возле костра, закутавшись в одеяло, с опущенной головой – тело, готовое уйти из этого мира.
Хотя ему и не было этого слышно, Катсук знал, что мальчик плачет. Хокват проливал духовные слезы по этому миру.
Катсук натянул лук, так как учил его дед. Большой палец ощущал выемку на стреле, неполированную гладкость кедра. Все его чувства вобрали в себя это мгновение – река, ветер, мальчик, лес, Катсук… все вместе. И в этот колдовской миг, чувствуя лук частью своего тела, Катсук отпустил стрелу. Тетива из моржовых кишок сказала «щелк!». Теперь же он слышал свист летящей к убежищу стрелы, направленной точно Хоквату в грудь.
Мальчик дернулся всего лишь раз и повалился назад.
Для самого же Дэвида это мгновение заключало в себя только неожиданный взрыв в сознании: «Он сделал это!» Боль была значительно меньше, чем чувство того, что его предали. Летя за именем, которое бы звучало как не Хокват, мальчик погрузился в вечный мрак.
Катсук почувствовал в груди острую тоску. И он сказал:
– Вот все и сделано, Похититель Душ.
Выверяя каждый свой шаг, Катсук подошел к приюту. Он глядел на стрелу в груди Хоквата. Сейчас круг замкнулся. Выстрел был точным, прямо в сердце. Смерть быстро пришла к Невинному.
Катсук ощутил, как уходят древние наблюдатели из мира духов. Он же остался один, неподвижный, поглощенный лишь тем, что сотворил сам – смертью.
В усиливающемся рассветном сиянии стало заметно, как легли складки одежды на теле Хоквата. Рука его протянулась к кострищу, из которого подымался дымок. И создавалась иллюзия, будто мальчик улетел с этим дымком. Мальчик ушел. Невинный оставил этот мир в сопровождении древних воинов. Все произошло так, как требовал обряд.
Только теперь Катсук услыхал искателей. Они переходили речку по затопленным стволам. Через минуту-другую они будут здесь. Только зачем?
По щекам Катсука покатились слезы. Он отбросил лук, перескочил костер, опустился на колени и поднял маленькое тело.
Когда шериф Паллатт с поисковиками вышел к заброшенному лесному приюту, Катсук сидел, держа тело Хоквата на руках. Он баюкал мертвого мальчика будто маленького ребенка. Раскачиваясь взад и вперед, он пел Песню Смерти для своего друга. В сыром воздухе вокруг них летали хлопья белого пуха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
