Честно, я когда её издалека увидел, у меня промелькнула мысль, что мама приехала. И только потом я осознал, что это не ты. Прости, ма.
— Да ничего. Бывает. И что, он наконец разводится? — Загорается надежда. Так было бы лучше всем.
— Нет, к сожалению. У них просто курортный роман, как выразился папа. Она немка. Познакомились там. Мутят что-то. Он зачем-то познакомил её со мной и Лизой. Лиза Кате естественно всё рассказала. И то, что она на тебя похожа, тоже, — многозначительно произносит.
— Жесть, — смотрю на своего ребёнка и думаю, ну за что ему этот весь пиздец. Он каждую выходку Стаса очень тяжело переживает. Я у психологов уже состояние оставила.
— Это ещё не жесть, ма. Катя в общем психанула и пошла топиться у нас с Лизой и бабушкой на глазах. Мам, весь Нагуэлес смотрел за её суицидом! Весь! А папа ржал и говорил, что она сумасшедшая. И только когда за ней кинулись спасатели, тоже побежал её спасать.
— Милый! Я в шоке! И что с ней?
— Ну, воды нахлебалась. Ничего такого, но ей явно надо к спецам. У неё крыша от папы едет. Ты бы видела, какая она тощая. Зомби. Она короче вообще чокнутая стала. И бабушка тоже. Пока спасатели Катю откачивали, она орала на папу, как его ненавидит и себя за то, что родила чудовище.
— Господи. Ужас какой. А Лиза что?
— Лиза сидела рыдала. И я вместе с ней. Обнялись и рыдали. Я очень хотел её забрать с собой в Москву, ма, но как…
Протягиваю руку и треплю сына за волосы. Бедный мой мальчик. Он очень рано повзрослел из-за своего отца. Стас и месяца спокойно прожить не может. У него постоянные любовницы. Постоянно мне в любви клянётся. Постоянно пытается уйти от алиментов, хоть мне уже давно на них плевать, но сам факт. И постоянно у него какие-то заскоки и выходки. Да ещё и на работе проблемы. А Катя это всё терпит.
Я была уверена, что коль она не зависит от него, что раз у неё карьера, то она с лёгкостью уйдёт от него, но нет, не уходит. Терпит его издевательства и бесконечные измены. Он её уже до ручки довёл.
— Прости, милый! Мне так жаль! Если хочешь, можешь больше не ездить с ними на каникулы. Я договорюсь. И дядя Сеня с папой поговорит.
— Ага. Я его уже попросил папу закрыть на пару лет. Но, блин, нельзя брату министра сидеть.
— Увы, — пожимаю плечами, — и малыш, не говори так об отце. Он тебя любит. Лизу любит. Ну а с Катей… Ну я не знаю. Это не наше дело. Они просто очень и очень несчастливы.
— Нам с Лизой от этого не легче. Ты не можешь её удочерить? Это она спрашивала.
Господи. Бедная девочка. Мне её жаль от всего сердца. Такая хорошенькая, просто прелесть, и такая несчастная.
— Не могу, зайчик. Увы, никак.
— Жаль. Мы сейчас в дом или в квартиру?
— В дом. Там и бабушка с дедушкой приехали, ждут тебя. И Никитос приедет со своими. И родители Олега.
— А тёть Лиза?
— Лиза вечером подъедет. Уже отписалась, что купила тебе какой-то японский туалет и шоко-капибару. Я ничего не поняла.
— Это конфеты в виде какашек. Они вываливаются из унитаза.
— Фу! Какая гадость! И она это в мой дом принесёт?
— Да! — Смеётся сын.
Всю дорогу до нашего дома я еду загруженная. Вроде Стаса в моей жизни нет, но он до сих пор сильно на меня воздействует. И сердце разрывается за сына. Он вроде любит его, даже очень, делает ради него всё, а всё равно ранит.
В следующем году отправлю его в языковой лагерь. Решила. Никаких Шведовых. Хватит.
Когда заезжаю на участок и вижу Лану, бегущую со своим вислоухим кроликом по участку, сразу на душе наступает покой и умиротворение. Ну как я могла родить настолько хорошенькую девочку? Так бы и съела эту хохотушку белобрысую.
Я за этой парочкой могу наблюдать вечно. Удивительно, но кролик ведёт себя, как её собака. Везде с ней. Олег смеётся, что она его кармическая женщина.
На глаза слёзы радости наворачиваются, когда Антоша бежит обнимать свою сестру. Достаёт из рюкзака ей подарки, а затем бежит ко мне со свёртком из дьюти фри.
— Ты чего? Зачем? — Смеюсь и открываю футляр с самыми трендовыми очками сейчас. Надеюсь, от папы он только эту черту перенял и ещё несколько удачных.
— Мам, ну прекрати! Затем! Надень!
Надеваю очки и снова расцеловываю его.
— Тоха! — Кричит Олег с балкона своего кабинета. — Сейчас выйду!
Дети срываются с места и несутся навстречу к Олегу. А за ними вприпрыжку — кролик Йог.
Мой телефон, как всегда, разрывается от уведомлений, но я выключаю его и убираю в сумку. Я хочу быть здесь и сейчас. Хочу видеть встречу моего любимого мужа и сына. У них удивительные отношения. Олег никогда не стремился заменить ему отца или подвинуть как-то Стаса, но стал моему мальчику лучшим другом. А Антон, несмотря на бесконечную доброту Олега и панибратский стиль, его тем не менее неимоверно уважает и считается.
— Ты чего такая загруженная, красавица? Как себя чувствуешь? — Отпустив детей, подходит ко мне Олег.
— Да Тоха расстроил рассказами о каникулах с чудным семейством.
Олег обнимает меня и гладит. Он никогда не говорит плохо о Шведовых. Просто молча слушает и поддерживает меня. С каждым днём он меня восхищает больше и больше. Люблю бесконечно.
На ужин мы все собираемся на заднем дворе. Олег нам привёз каре молочного ягнёнка и вагю, и мы жарим мясо на корейском гриле посреди стола, одновременно любуясь закатным часом. Дети обожают так готовить и готовы съесть абсолютно всё, лишь бы насадить на шпажку и пожарить перед этим.
Разговоры, смех и поздравления Никитосу за нашим столом не стихают.
Его сегодня зачислили в МФТИ. На его направление был сумасшедший конкурс. Сплошные олимпиадники и стобальники, но он ещё умнее своего папы и наверняка будет учёным с большой буквы.
По левую руку от меня сидит его мама, которая также стала неотъемлемой частью нашей семьи. Они с мужем и их сыном присутствуют на всех семейных мероприятиях. И хоть Андрюша является братом только Никитосу, Антоша и Лана тоже относятся к нему, как к своему брату. Я не знаю, как Олегу удаётся так мудро выстраивать коммуникацию, но мы невероятно дружны.
Мои родители сначала очень настороженно относились к нашему нестандартному браку. Мама до сих пор удивляется,
