Я с сомнением посмотрела на Дамиана и плотнее завернулась в плед. Видок у меня сейчас тот ещё! Так что встретить шикарно одетых дам – прекрасная идея. Пусть видят, что Дамиан любит меня и такой, в плед по уши укутанной.
Мужчина подал мне руку, и я, взявшись за неё, начала спускаться с ним по лестнице. Мы шли не спеша, чтобы как можно больше народу могли нас увидеть. Лестница изящно изгибалась, так что я не знала, кто встретит нас внизу и вообще встретит ли.
Я волновалась и не могла определить: хочется мне напороться на врагов или же нет. Сердце учащённо билось в груди, я нервно дышала, и Дамиан, заметив это, шепнул:
- Не переживай так, я рядом…
Так тепло и нежно прозвучали последние слова, что я и правда успокоилась. Как раз успела искренне улыбнуться в ответ, когда заметила, как слуга открывает двери, впуская с улицы в особняк Карину.
Девушка была одна, на её руках блестела вода – наверно, ходила к ближайшему фонтану, чтобы хоть ненадолго побыть со своей стихией. Моё воображение вновь романтизировало образ этой русалки: скучающая по морю, она вынуждена торчать тут, в этом особняке, не в силах произнести ни слова…
Но весь налёт моих неоправданных сопереживаний Карине растаял, когда я встретилась взглядами с этой девушкой. Её полупрозрачные глаза блеснули злобой – она не собиралась притворяться и натягивать на лицо улыбку, как это делали родители Дамиана. Я тоже прекратила улыбаться. Как-то сама собой улыбка исчезла, уступая место тревоге: Карина производила впечатление той, кто не станет плести интриги, а просто вонзит клинок в спину при первом удобном случае.
Я продолжила спускаться, теснее прижавшись к Дамиану и радуясь, что он с готовностью отпустил мою руку, зато приобнял за талию, притягивая к себе.
Карина, смерив нас уничтожающим взглядом, быстрыми шагами направилась в зал, не скрывая своего раздражения.
- Злобная эмоциональная килька, - шепнула я Дамиану, и он рассмеялся, не боясь, что не успевшая далеко уйти Карина услышит и поймёт, что мы потешаемся над ней.
Мы вышли на свежий воздух и направились по неярко освещённой аллее, которая вела в противоположную сторонуот беседки, в которую меня приводил Велес. Только я успела вспомнить об этом и подумать, что Велес молодец, что повёл меня по неприметной тропке, а не по одной из центральных аллей, как Дамиан, словно прочтя мои мысли, потянул в сторону, где я едва сумела различить тропу, что уходила за густые деревья.
- Скроемся ото всех, - шепнул Дамиан. – Мы вышли прогуляться, а не показывать всем, что мы вместе.
Надеюсь, это было от души сказано, поскольку мне бы очень хотелось, чтобы мы и правда вышли просто побыть вместе, побродить под ночным небом, поговорить…
Перед тем, как юркнуть в заросли и пойти по тропе, бросила взгляд на особняк, чьи окна ярко светились, приглашая заглянуть на огонёк. Вспомнила, как прошёл бал и спросила у Дамиана:
- Ты всегда такой? – спросила я спокойно, делая вид, что залюбовалась звёздным небом. – Ты оставил меня одну на этом жутком приёме, позволил Велесу крутиться около меня весь вечер, а потом утащить в беседку…
- Ты сама с ним сбежала, а не он утащил, - справедливо заметил Дамиан без тени упрёка, лишь с насмешливыми искорками в глазах.
Я хотела было обиженно отстраниться, но крепкая рука не позволила этого сделать и примирительно погладила меня по боку, после чего остановилась на бедре, продолжая прижимать меня к мужчине.
Злиться всерьёз было просто невозможно!
- Это не важно, - отмахнулась я и вернулась к обвинительному тону: - Ты считаешь, что влюблённые ведут себя именно так?
- Я никогда не влюблялся всерьёз, - ответил он мне быстро, без раздумий. – В смысле, до встречи с тобой… Так что не могу сказать, как бы я вёл себя в таком случае… Может, как-то по-другому, а, может, именно так, как и вёл себя сегодня. Ведь им не важно, влюблён ли я на самом деле, им надо просто увидеть это своими глазами, поверить… Я влюбился в тебя, но это ничего для них не значит, пока я не покажу им то, что они ожидают увидеть. Но что это – я понятия не имею. Пойми, для моего мира то, что сделал я – это безумство, граничащее с помешательством…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Согласна, - перебив его, кивнула я. – Это безумство и помешательство.
«Помешательство на своей власти и магической силе, которую ты ставишь выше всего остального….»
Мне было грустно, и почему-то сейчас особенно плохо получалось это скрывать. Было так прекрасно вокруг, так тепло, мило, романтично. Любимый мужчина признавался, что влюблён, и хотелось бы верить, но я точно знала, что всё, что он говорит – не для меня, а для тех шпионов, что могут следить за нами, как следит Сильвер – его-то присутствие я отлично замечала, хотя Дамиан наверняка мог принять его за вражеского наблюдателя или за простую птицу.
Дамиан, заметив, что настроение моё совсем упало, решил поделиться своими планами. Он посмотрел на меня внимательно, изучающе, и мне живо вспомнилось, как он так же смотрел на меня в Лесу Отшельников, словно пытался определить, стоит со мной связываться или нет:
- Утром ты получишь от меня письмо. Любовное послание, естественно. И должна будешь ответить на него как можно… любезнее… Хотя, я бы предпочёл искренне. Моё письмо будет лежать у твоей двери, так что, скорее всего, его прочтут до тебя. Может, даже украдут. Но не волнуйся, я напишу новое.
Писать я, хвала Богам, умела. Но именно в значении выводить буквы. Писать письма или что бы то ни было в таком роде мне никогда не приходилось. Излагать свои мысли на бумаге, если можно просто сказать их адресату лично, казалось мне каким-то абсурдным.
В книгах, которые хранились в архиве, где я постоянно искала способ попасть в другой мир, имелись огромные собрания писем разных людей, но все они были вынуждены прибегать к подобному виду связи, поскольку жили далеко друг от друга и не имели возможности поговорить с глазу на глаз. Смогу ли я вообще хоть что-то связное написать? Может, прикинуться, что не обучена грамоте?
Но сама не заметила, как озвучила совсем другой вопрос:
- Влюблённый ты писал бы письма?
- Не уверен. – Пожал плечами Дамиан. Тонкая тропа, по которой мы шли, стала шире, и мужчина отпустил меня: здесь было безопасно, спокойно и легко дышалось. – Но я определённо творил бы всякие глупости. Влюблённость отличается от любви именно этим. Мне кажется, я упустил то время, когда мог испытывать влюблённость, и теперь… полюбил… - Он смущённо закашлялся, а потом весело продолжил, разрушая всю романтику момента. - Так что глупости придётся изображать. Такие, какие в не влюблённом состоянии трудно даже вообразить, так что пока будем делать то, на что хватает моей фантазии. Письма – прекрасная вещь. Никто не верит в наши чувства…
- И что? – хмыкнула я подозрительно, припоминая, что сам Дамиан говорил мне ничего не бояться, а теперь сам опасается, что нам не поверят. – Мне казалось, ты взрослый мальчик, можешь не доказывать ничего сомнительным родственникам.
- Они сильные маги, - сказал он совершенно без гордости, с каким-то даже разочарованием. – Пока что я по сравнению с ними – пустышка. Как они думают. Так что мной не жаль пожертвовать ради объединения сильных семей…
- «Как они думают?» - переспросила я. – То есть?…
Дамиан наклонился к моему уху и заговорчески прошептал:
- Я давно намного сильнее, чем они думают, но достаточно умён, чтобы не показывать этого раньше времени. У нас должен быть козырь в рукаве.
Что-то после всей лжи в «нас» не очень верилось. Да и не казался Дамиан крутым магом, раз не спас нас от пожара, а призвал Велеса.
- Почему тогда в замке ты не спас нас? – спросила шёпотом.
- Велес – яркая фигура нашего мира. Он не хвастун, но достаточно болтлив. Так что призвать его на помощь – прекрасный способ заявить всем о своей слабости и уязвимости.
- Да я чуть не погибла! – возмущённо воскликнула я, и мужчина поспешно схватил меня, прижав спиной к себе и зажав ладонью рот.
