сказал!
— Подожди — ты сказал ей? — Сиона посмотрела на Томила с ужасом. — Боже, Томил, она же ребенок!
Разум Сионы чуть не треснул от истины. Томил страдал так сильно, что буквально рухнул. Сиона не могла представить, как можно было возложить такое бремя на того, кто даже не достиг совершеннолетия.
— Мы Калдоннэ, ты, сука, — выплюнула Карра, словно это должно что-то значить для Сионы. — А не кучка скользких, лживых пиявок! Мы ничего не скрываем друг от друга!
— Послушай, Карра, я... я не знала, — Сиона судорожно подбирала слова, чтобы объясниться, чтобы смягчить ярость, направленную в ее сторону, как кинжал. — Я не имела понятия, что делает наша магия, откуда берется энергия. Я не знала ничего из этого.
— Но ты должна была! — Нож все еще был сжат в правой руке Карры, дрожащей в железной хватке Томила. — Кто-то в этом гребаном Магистериуме должен!
— Я понимаю, что со стороны это может казаться очевидным. — Сиона подняла руки в умиротворяющем жесте. — Но некоторые из этих мужчин — или один, в частности — я знаю их много лет. Они не те, кто стал бы намеренно причинять вред невинным. Они не злые.
— Они либо злые, либо самые тупые люди, что когда-либо жили!
— Ладно, послушай, — Сиона почувствовала, как в ней поднимается раздражение. — Ты не можешь судить всех верховных волшебников по поступкам нескольких наших основателей — или по тому, во что они втянули остальных. И тебе не стоит так отзываться о нынешнем Магистериуме. У них нет знаний об Ином мире, и это благодаря им у тебя есть дом здесь! — сказала Сиона — и только тогда заметила леденящий взгляд Томила.
— У нас был дом, верховная волшебница Фрейнан, — сказал он голосом куда тише, чем у его племянницы, но не менее гневным. — Пока Скверна его не отняла. — В одном коротком, плавном движении он обезоружил Карру и встал между двумя женщинами, сжав нож напряженно в руке. — И не разговаривайте таким тоном с дочерью моей сестры.
Рука Сионы дернулась к цилиндрам, которые опять же остались дома.
— Ты угрожаешь мне? — спросила она.
Взгляд Томила скользнул к ее бедру, затем отметил пояс, лишенный проводников. Его поза чуть смягчилась.
— Нет.
— Томил, я знаю, что не должна была говорить то, что сказала тебе. Но ты ведь не думаешь, что я сознательно — что я когда-либо могла бы…
— Конечно, нет, — отрезал он, в то время как Карра испепеляла Сиону взглядом из-за его плеча. — Я видел, как вы узнали правду. Я знаю, что вы не знали. Но почему это должно что-то значить для меня? Для Карры? Мы страдали. Вы извлекали выгоду. Ваша вина нам бесполезна.
— Но я не пыталась…
— Я знаю, что вы, тиранцы, не привыкли к тому, что вы что-то не получаете, но вы не получите нашего прощения. Сколько бы вы ни плакали и ни заламывали руки.
— Так почему бы нам не убить ее? — рявкнула Карра, черные от сажи кулаки все еще сжаты, готовые броситься в бой.
— Да, — тихо сказала Сиона, встречаясь с Томилом взглядом. — Если вы не можете меня простить, то почему бы не убить меня? Черт, у тебя есть доступ на четвертый этаж Магистериума. Вы, наверное, могли бы уничтожить половину картографического отдела, прежде чем вас поймают.
— Потому что вы подумали над тем, что я сказал... И я подумал над кое-чем, что вы сказали. Содержание человеческой души имеет значение. Важно, что душа может вдохновить человека изменить свои поступки. Так вот, верховная волшебница Фрейнан, куда ведет вас ваша душа? Что мы собираемся сделать, чтобы изменить это?
— Что это еще за вопрос, дядя? — возмутилась Карра. — Она одна из них! Очевидно же, она ничего не изменит!
Но впервые за много дней на лице Сионы появилась настоящая улыбка.
— У меня есть пара идей.
Карра прорычала что-то, чего Сиона не поняла. На мгновение Сиона была уверена, что дикая девочка снова бросится в атаку. Но та просто развернулась в вихре рыжих волос и вышла. Дверь квартиры хлопнула за ней удлиняя старые трещины в стене
— Она... — начала было Сиона, не зная, чем закончить: «она в порядке?» или «она вернется с ножом побольше?».
— Пожалуйста, не беспокойтесь о ней, — сказал Томил. — Она больше Калдоннэ, чем я когда-либо был. Она яростнее, упрямее. Ее трудно переубедить. Если бы вы могли просто... не упоминать об этом властям — он жестом указал в сторону, куда ушла Карра, зная, что это отправит ее в трудовой лагерь до конца жизни.
— Боже, конечно, нет!
— Я не позволю ей снова напасть на вас, верховная волшебница, клянусь, — сказал Томил, и Сиона с беспокойством заметила нотку страха в его голосе. Он не доверял ей, не верил, что она не воспользуется этой информацией против него. Это ранило, но после всего, что она наговорила ему на той лестничной клетке Магистериума, почему она вообще ожидала доверия?
Со своей стороны, Сиона не была уверена, что Томил способен полностью контролировать свою дикую племянницу, но у нее были заботы поважнее, чем склонный к убийствам подросток.
— Предполагая, что ты сможешь удержать ее от того, чтобы всадить в меня нож в ближайшую неделю, я думаю, что смогу поговорить с верховным Магистериумом об этой проблеме.
— Что серьезно? — Томил выглядел откровенно не впечатленным. — Вот ваш план действий? Побежать к тем самым людям, которые ответственны за эту чудовищную магическую систему?
— Да, но выслушай меня, — сказала Сиона. — Магистериум заинтересуется точностью моих новых картографических методов. Это не обсуждается. И как только мою магию начнут применять повсеместно, все волшебники смогут видеть, какие источники энергии — человеческие, а какие — нет. Мы найдем те, что никому не вредят. И это я еще не говорю об алхимии! Потерь станет куда меньше, когда алхимики будут видеть материал, с которым они работают. В Квене все станет лучше.
Холодная стена скепсиса Томила не сдвинулась ни на дюйм.
— Ваш оптимизм умилителен, верховная волшебница Фрейнан, но, по-моему, вы не спали несколько дней и сильно упростили проблему.
— В чем именно я упростила?
— Ну, для начала, Квены умирают не только от того, что Скверна поражает наши тела. За мою жизнь примерно четверть погибших в племени умерли от прямого воздействия Скверны. Остальные — от голода, потому что ресурсы в степях конечны, и когда вся дичь и растения тоже умирают от Скверны — люди голодают. Но даже если это отбросить, более насущный вопрос: почему вашим драгоценным верховным волшебникам вообще должно быть до этого дело? Почему они вдруг
