для ногтей OPI, который будет доставлен, как только закончится война и будет построен наш новый дом. Я бы сказал, что у меня есть всё, что она полюбила в нашем старом замке, спрятанное в подземельях в потайных ходах с отвратительным количеством человеческого дерьма наших детей, которое она обожала. Мне не нравилась мысль о том, что она расстроится из-за потери этих вещей. Я бы сказал, что хочу детей, так много грёбаных детей, что никогда не устану давать им имена. Я хочу наблюдать, как они растут у тебя в животе, не беспокоясь о том, что тебе причинят вред, и чувствовать, как они шевелятся внутри, когда я прикасаюсь. Я бы сказал, что нет и никогда не будет более прекрасной Верховной Королевы Фейри, чем ты, Синтия Рейн МакКенна. И что никакая другая женщина никогда не смогла бы заставить меня гордиться больше, называть её своей женой, чем та, которая согласилась быть моей навсегда.
— Чёрт. — Я с трудом сглотнула, быстро вытирая слезу. — Я имею в виду, да, это хорошо. Это было совсем неплохо для того, кто не добивается расположения.
— Так бы я сказал, если бы ухаживал, но это не так. Ты любишь меня, поэтому тебе не нужно, чтобы за тобой ухаживали.
— Ты мудак, — засмеялась я, выдыхая, когда он крепко обнял меня за талию, прежде чем отпустить. Затем Райдер поднял руку, отдавая приказ вдоль строя остановить продвижение армии. — Каждая женщина хочет, чтобы за ней ухаживали, даже я.
Перед нами были сланцевые скалы, достаточно большие, чтобы по ним могли пройти лошади, но край представлял ненадёжный обрыв, который становился круче по мере подъёма в гору. Подножие холма устилали черепа всадников и лошадей, которые не смогли подняться по крутому склону.
— Кажется небезопасно.
— Лишь один путь в Долину Печали и один выход из неё, Питомец. Обрыв Печали, или, по крайней мере, так это называют Фейри. Это единственное место в Царстве Фейри, которое обрывает жизнь Фейри, независимо от того, кто или что он. Если только у Фейри нет крыльев, как у нас, — объяснил он.
— Ты не мог упомянуть об этом, когда я указывал на долину на карте?
— Нет, потому что каким бы ужасным ни был подъем, это самое стратегическое место для сбора армии. Есть один вход и один выход, а значит, мы увидим их приближение.
— Мы окажемся в ловушке. Если начнём проигрывать, бежать некуда.
— Именно, Питомец. Это наша последняя битва. Если проиграем, бежать некуда. Я не планирую проигрывать, а ты?
— Нет, но разве у нас не должно быть другого варианта? Типа, ладно, это не сработало, давай перегруппируемся и попробуем ещё раз?
— Нет. Здесь мы выступаем вместе против тех, кто хотел бы видеть нас мёртвыми. Я ни хрена не собираюсь сбегать. Никому не позволено приходить в мой дом и заставлять смотреть, как умирают мои люди. На нашей стороне боги и богини, и ты, и я, Питомец. Давай вернём себе наш мир и нарожаем детишек после того, как победим.
— Думаю, ты просто хочешь потрахаться, и в этом случае просто скажи «давай потрахаемся». Это намного проще, чем мне толстеть и ходить вразвалку, как будто ты засунул мне во влагалище арбузные семечки, и я вырастила эту штуку.
— Я не стреляю арбузными семечками.
— Да? Тогда почему, чёрт возьми, у меня такой вид, будто я съела арбуз?
— Ты носила тройню! И была восхитительно полной.
— Не очень веский аргумент, давай вернёмся к ухаживаниям.
— Женщина!
— Фейри! — рявкнула я.
— Ты сводишь меня с ума.
— Хорошо, пойдём и надерём кому-нибудь задницу. Хотя семян нет, моё влагалище не открыто для оплодотворения.
— Это так секси.
— Это шекси.
— Нет.
— Вперёд, или вся грёбаная армия будет выслушивать разговоры о посеве семян во влагалище королевы? — Зарук фыркнул.
— Эй, мне понравилось. Он, наконец, освоил ухаживание, или пока не взял ту низкую ноту об оплодотворении матки. — Ристан наблюдал за нами, и я покачала головой. — Он готов получить высшее образование, чтобы добиться расположения Мастера Орды.
— Это всё не по-настоящему, Демон. Вы, ребята, сумасшедшие.
— Но ты любишь нас, Цветочек, — рассмеялся Ристан, слезая с лошади, и мы с Райдером последовали его примеру. — Давай вырвем сердца у этих засранцев и поужинаем ими сегодня вечером!
— Э-э, как насчёт того, чтобы вырвать их, и ты съел? Сердца — жёсткий предел для меня.
— Окей, вперёд, семья! — крикнул Ристан, когда мы двинулись вперёд.
Глава 26
Подъём на вершину горы — ничто по сравнению с беспокойством за то, что мы тащили лошадей. Тропа покрыта неровным сланцем, который скользил и хрустел под копытами, пугая и лишая равновесия. Бесконечная борьба за то, чтобы спустить коней с другой стороны, и некоторые, в конце концов, в панике свалились с обрыва, что было прискорбно, но они шли без всадников. Все были на взводе, страх начал овладевать нами, когда мы вошли в Долину Скорби, зная, что это последняя битва против Вила и магов.
Когда мы, наконец, достигли ровной земли, я почувствовала такое облегчение, что чуть не заплакала, но сделала несколько глубоких вдохов, унимая волнение, исходящее от меня волнами. Райдер начал указывать позиции тем, кто будет охранять вход в долину, каким-то образом переключившись прямо в режим короля. Он сохранял спокойствие всю дорогу в гору, разрезая упряжь, чтобы дать лошадям шанс выжить на тропе, что, к сожалению, не спасло большинство. Райдер кричал ободряющие слова тем, кто начал паниковать, успокаивая их, пока мы переходили через тропинку.
Я, с другой стороны, не могла достаточно крепко схватиться за скалу. У меня были крылья, но я не научилась пользоваться ими, и сейчас, казалось, было не время пробовать.
Райдер продолжал приказывать нашим войскам разделиться на группы по сторонам входа в широкую долину. Сиара и Блейн стояли, склонив головы друг к другу, прощаясь, поскольку им пришлось разойтись. Драконы поднимутся в небо и последуют за нами в середину, где мы будем готовиться к битве с магами. Драконы довели бы магов до крайности огнём и корявыми зубами, от которых и я бы сбежала.
— Без Блейна, на которого можно опереться, мы нужны будем Сиаре, — отметила я, и мужчины вокруг фыркнули, будто не согласны со мной.
— С Сиарой всё будет хорошо, — пробормотал Райдер, проводя рукой по лицу.
— Фыркайте сколько хотите, придурки. Нам нужно прикрывать её, поскольку мужа не будет в поле зрения, а его судьба неизвестна. Блейн связывает Сиару с этим миром, и без детей мы ей понадобимся.
— Эсриан, Синджин, берите
