Читаем без скачивания Планета героев - Сергей Шведов

– Все здешние телевизионные каналы живо обсуждают безобразное шоу, устроенное в Москве заезжими масонами, а также участие в нем некоторых видных политических деятелей и олигархов. По мнению полито-логов, мы имеем дело с заговором против избранной народом власти. Правда, выступивший с заявлением президент все домыслы про масонов и заговорщиков опроверг и обещал разобраться с теми, кто будоражит общественное мнение непристойным поведением в людных местах.

– Я так и знал! – схватился за голову Сиротин, внимательно слушавший моего брата.– Но при чем здесь масоны?

– Президент сказал, что ни при чем. И уже отдал указание руководителям спецслужб разобраться с экстремистами, возбуждающими межнациональную рознь безответственными заявлениями.

Все-таки Вик молодец. Прямо мыслитель. Сразу же постиг все хитросплетения местной политической жизни. А я ведь до сих пор считал, что Землей правит царь. Мне и в голову не приходило выяснить, чем царь отличается от президента. И по поводу Джорджа я дал маху. Он вовсе не премьер-министр, а тоже президент, но совсем другой державы. Оказывается, на Земле, как на Альбукерке, более сотни государств. Кажется, в Школе резидентов нам об этом говорили, но я, видимо, посчитал эти сведения не особо важными и пропустил мимо ушей. Выходит, ошибся...

– Я этого так не оставлю! – не очень уверенно воскликнул Жигановский.– Я на Атасова в суд подам. Меня обозвать масоном – это же уму непостижимо!

Венедикт Владимирович выглядел растерянным, похоже, он впервые столкнулся с явлениями, выходящими за рамки привычных с детства понятий, и почувствовал сильный дискомфорт. Весь его апломб куда-то испарился, и в поведении стало проскакивать что-то заискивающее.

А вот у магната от пережитых потрясений случился ступор. Появление еще одного «идиота» в дополнение к уже имеющемуся и ожидание новых неприятностей повергло его в глубочайшую депрессию.

Сиротин настаивал на своем помешательстве и собирался немедленно отправиться в институт Сербского, где, по его словам, и не таких поднимали на ноги.

Остальные держались бодро. Шайка разбойников в силу некоторой ущербности интеллекта ее членов не совсем уловила суть произошедших событий. Для Караваева и лже-Бенкендорфа метаморфозы не были чем-то таким уж удивительным, поскольку они, будучи актерами, чуть не каждый день меняли личины... Во всяком случае, именно так объяснил нам с Виком причину своего спокойствия Александр Сергеевич.

– Умом-то я понимаю, что надо бы ужаснуться, увидев это,– развел он руками,– а вот настоящего страха, чтобы до печенок достал, нет!.. Я ведь кого только не играл. И лешим был, и вурдалаком гнусным, и даже чертом в инсценировке повести Николая Васильевича Гоголя. А Сеня Курицын – и вовсе Кощея Бессмертного изображал – главного злодея всех времен и народов.

– Сеня – Кощей Бессмертный?! – захрюкал, давясь смехом, Соловей-разбойник.– Ой, держите меня, я лопну!

– Это искусство! – обиделся на Свистуна разжалованный в нечистую силу шеф жандармов.– Я тебе удивляюсь, Степаныч: художественная натура, певец – и вдруг такое непонимание очевидных вещей!

– Ну, положим,– покраснел Соловей,– кое-что и мы понимаем. Я к тому, что маловато в вас реализму. Все на сказочки тянет. Уж я тебя, Сеня, познакомлю с истинным Кощеем – и ты сразу поймешь, чем жизнь отличается от искусства.

Соловей, прямо скажу, удивил меня своими познаниями в столь специфической области. Все-таки не зря он целыми днями торчал в квартире Капитолины перед телеящиком... А я, честно говоря, никак не мог понять, что такое театр. Если это магия, то какой категории, а если метаморфоза, то какого качества? Можно ли считать подобную метаморфозу полной и устойчивой, или же она лишь частичное погружение в иную структуру бытия с последующим неизбежным возвращением в первоначальное состояние? И наконец, появляются ли в результате подобных входов и выходов фантомные структуры, продолжающие существовать, допустим, и в иных измерениях – независимо от первичного объекта?

– Загнул ты однако, Лексеич! – покачал головой Соловей.– Даже я не понял, что ты сказал.

– А я поняла! – выручила меня Наташа.– Фантомные структуры остаются на плоскости – только не в театре, а в кино.

– Но ведь бесконечное и беспорядочное перемещение из плоскости бытия в иную плоскость давно бы уже привело жизнь на Земле в неуправляемое состояние? – засомневался Вик.

Мой брат, как всегда, зрит в корень: если каждый начнет ходить туда-сюда, оставляя за собой хвост устойчивых фантомов, то жизнь на Земле превратится в ад. Фантомы захотят жизненного пространства и в реальном бытии, не ограничиваясь параллельными мирами. Более того, фантомы сами начнут оставлять после себя фантомы. Словом, начнется полный хаос... Нечто подобное случилось много лет назад на планете Дриада, и цивилизация там погибла в рекордно короткий срок.

– В кино все упорядочено,– возразила Наташа.– Есть сценарий, есть режиссер, есть пленка, на которой все зафиксировано. Если фантом и способен выйти за пределы пленки, то только на экран телевизора.

– Как хотите, а я уезжаю в психушку! – сказал Сиротин.– Мне надоело быть бредовым фантомом мающейся с похмелья сивой кобылы!

– Все отправятся, куда пожелают, но только после того, как мы покончим с Каронгом! – возразил я.– Перед нами стоит очень непростая задача: предотвратить вторжение темных сил на вашу замечательную планету. И в этом нам поможет магия кино.

– Я всегда говорил, что ты идиот, Никита,– вздохнул Жигановский.– И, кажется, не ошибся на твой счет. Ну при чем здесь кино?

– Скоро узнаете, Венедикт Владимирович,– утешил я его.– На какое время у вас назначено начало симпозиума?

– На двенадцать,– взглянул на часы Сиротин.– Через сорок минут.

– Мы должны быть в офисе через двадцать минут, максимум – через полчаса.

– Нет,– твердо сказал Василий.– Как хочешь, Никита, но руль я тебе не дам. Как маг ты, может быть, и велик, но как шофер – ни к черту не годишься. Если нарвемся на гаишников – плакали мои права. К тому же мы все в одной машине не поместимся, а твой брат водить тачку не умеет.

– Почему это не умею? – возмутился Вик.– Да я первый наездник на Парре. Объездил не один десяток крылатых жеребцов!

– Ох уж эти ковбои! – простонал Василий.

Наш с Виком проезд по московским улицам был впечатляющим. Мурзик и его ребята, последовавшие за нами на трех своих машинах, остались далеко позади. Мы же на двух «мерсах» Жигановского нарушили все без исключения правила, которые только есть. Так, во всяком случае, утверждал Василий. Зато добились нужного результата – мы были у дверей офиса Казюкевича без пятнадцати двенадцать.

Сиротин сказал правду. К офису съезжались роскошные механические тележки. Из них выходили очень важные люди и, сопровождаемые беспрестанно вертевшими головами охранниками, медленно поднимались по мраморным ступенькам.

Казюкевич отчего-то заволновался, что помогло ему выйти из ступора, но помешало смело войти в собственный офис. Сиротину и Жигановскому пришлось вести магната чуть ли не силой. Местные минотавры-задохлики, увидев босса, взяли на караул. Подозрение у них вызвал только Соловей-разбойник. Вмешался Казюкевич, простонавший слабым голосом: «Пропустить...» – и дело, к счастью для охраны, обошлось без силового вмешательства.

В фойе огромного здания народу собралось уже изрядно. Наше появление вызвало настоящий фурор: сначала все замолчали, потом зашушукались с новой силой.

Перепуганный Казюкевич опять потерял лицо. Жигановский же взял себя в руки и раскланивался со знакомыми – даже вступил с одним из них, наиболее настойчивым, в разговор.

– А я вам говорю – полномасштабная провокация! Совершенно с вами согласен: искажение светлого облика. Новое издание «Кукол»!.. Я специально пригласил специалистов, чтобы они разоблачили Атасова. Все будет объяснено, господа. Масонов не будет. Нет в Москве никаких масонов. Обыкновенные иллюзионисты из цирка. Их Атасов пригласил, чтобы бросить тень на нашу партию. Ах, этот сукин сын здесь, ну тем лучше!

Атасов действительно с видом победителя прохаживался по коридору, а следом за ним, как привязанный, семенил Ползунов, пугая окружающих магическим глазом. Надо отдать должное расторопному журналисту: передвигался он по Москве с замечательной скоростью. Впрочем, отъехал он от дворца Пушкина на полчаса раньше нас, так что его появление в офисе Казюкевича к подвигу не отнесешь.

Кроме небритого Эдика и Ползунова было еще десятка два людей с микрофонами и телекамерами. Как сказал мне Жигановский, все они явились освещать предстоящее событие. Честно говоря, не совсем понял Венедикта Владимировича: в каком смысле – «освещать»? Света, по-моему, в построенном по проекту Каронга здании хватало вполне. В крайнем случае можно было бы включить лампы, которые на Земле самой примитивной конструкции.