Читаем без скачивания Братство смерти - Эрик Джиакометти

У Марка кружилась голова, но он различал зеленые отблески, игравшие на складках ее тоги. Он увидел мраморное лицо, выпуклые толстые губы, широкий и плоский, словно лезвие, нос, суровые глаза. И венчавшую чело корону, ощетинившуюся пиками, которые пронзали небо.

Марка хотел подняться, но у него не было сил.

Из глаз лились слезы. Мысли путались. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но отчаянно боролся, чтобы этого не случилось.

Богиня благожелательно смотрела на него. Ему показалось, что она опустила факел и наклонилась над ним, чтобы обнять.

И он потерял сознание.

107

Париж, 25 апреля 1382 года, 5 часов пополудни

Как гласила местная легенда, из карьеров, простиравшихся на Марсовом поле, добывали камни для строительства укреплений во времена набегов варварских племен. Эта легенда всегда вызывала у Фламеля улыбку, когда он входил в скромных размеров погреб, где вот уже много лет оттачивал свое искусство. Это была обыкновенная подземная комната, загроможденная бочками, стоявшими вдоль стен. Но в центре, словно королевский трон, возвышалась печь, сердце работы алхимика. В старинных текстах, пришедших с арабского Востока, этот предмет назывался атанор. Фламель сам сложил ее из огнеупорных кирпичей. У печи было два яруса, и каждый из них имел форму ковчега. На каменном полу первого яруса горел огонь, согревавший верхний ярус, где стоял пузатый сосуд, увенчанный перегонным кубом.

Долгое время Фламель думал, что алхимическая драма разыгрывается именно в этом стеклянном яйце: насилие над металлами, заставлявшее их превращаться в чистое золото. Но на самом деле главное происходило внизу, там, где горел огонь. Не важно, едва теплился ли он или горел ярким племенем, на алхимический процесс влияли сила или слабость огня. Фламель потратил годы, чтобы понять, почему посвященные говорили о сне или гневе дракона и о том, как важно приручить его. Огонь! Все происходило благодаря огню, о котором следовало заботиться, как о малолетнем ребенке: укладывать спать, будить, кормить, учить…

Но главное — не давать огню погаснуть. Только так можно было миновать различные этапы: черный, желтый, белый и, наконец, красный. Вот сколько было этих ключевых этапов, когда материя, находившаяся в реторте, преобразовывалась, приобретая тот или иной цвет.

Фламель очень хорошо помнил тот день несколько месяцев назад, когда ему удалось получить белый цвет. Это произошло 17 января. Под неутомимым действием огня материя постепенно меняла пепельно-серый цвет на чернильно-черный. Впрочем, такой цвет вызвал сильное беспокойство у Никола, поскольку ему показалось, что он неумолимо возвращается к началу. Однако внезапно вокруг темной массы появился молочный круг. Словно нимб вокруг головы святого! Нимб становился все более светлым, и неожиданно все вещество приобрело ослепительно белый цвет. Миниатюрист понял, что ему осталось преодолеть последний этап: переход к красному.

Он готовился к этому событию в течение двух месяцев. Каждый день он изучал малейшие изменения материи, ее цвет, массу; однако казалось, она спит как яйцо, высиживаемое невидимой силой. В этот период следовало очень бережно обращаться с огнем. Он не должен был угаснуть или стать менее интенсивным. Порой Фламель проводил всю ночь напролет возле печи, вороша угли или прибегая к помощи мехов, чтобы регулировать температуру.

И вот однажды вечером серебристо-белая материя заискрилась. Конечно, это были только прожилки, но Никола знал, что они предвещали большее, что он на пороге этапа фазана, который вскоре приведет к стадии дуги. На языке алхимиков это означало, что через несколько часов в реторте засияет радуга. Настал момент, когда он должен был воспользоваться камнем.

Последний раз Фламель погладил мешочек, где лежал порошок предначертания. Перед ним, словно апельсин, сияла реторта. Материя напоминала хрусталь, в котором тысячами цветов горел невидимый огонь.

Он развязал шнурок и высыпал порошок предначертания из полотняного мешочка в ладонь. Он еще колебался. Кровь стучала в висках. Другой рукой он открыл реторту. Пульс забился еще чаще. Вот уже несколько месяцев вещество не соприкасалось с воздухом… Он боялся, что реакция мгновенно остановится. Но нет, вещество продолжало сиять.

И он решился. Схватив мешочек, он высыпал порошок предначертания в реторту. На этот раз…

Содержимое реторты скрылось в тумане. Краски исчезли. Фламель задрожал от ледяного холода. Он не мог пошевелить и пальцем. За стеклом поднимался тяжелый пар, уничтожавший вещество.

На этот раз надежды не оставалось. Столь желанная реакция не произошла. Фламель отступил на один шаг. На один-единственный. Бремя бесполезных лет давило ему на плечи.

Из реторты поднимался дым, густой и едкий. Постепенно Фламель стал различать темное содержимое стеклянного сосуда, похожее на кусок дерева, пожираемого огнем, готового рассыпаться в прах.

Фламель почувствовал, как на глаза навернулись горькие слезы. Перед ним догорал рыжеватый уголек. Такова была цена целой жизни, единственная плата за проклятую мечту.

Он закрыл глаза и дал волю слезам, которые текли из самого сердца.

Все было сказано. Теперь ему оставалось лишь уйти и забыть, если он, конечно, мог.

Когда Фламель открыл глаза, огонь в атаноре уже погас. Царил мрак. Чтобы выйти на свет, ему следовало пересечь подвал. Ему нечем было разжечь огонь.

Он протер глаза. И вдруг на мгновение вспыхнул луч света. За ним — другой, рассеявший тьму. Реторта засверкала насыщенным оранжевым цветом. Фламель бросился вперед.

Вещество трепетало, словно охваченное тайным огнем. Под обуглившейся оболочкой стремительно созревал кроваво-желтый плод.

Никола упал на колени.

Золото сверкало словно звезда.

108

Нью-Йорк, Бруклин, наши дни

Через час после отъезда Джека Уинтропа перед домом № 25 по Коффи-стрит припарковался небольшой белый грузовичок. Мужчина в форме служащего газовой компании быстрым шагом вошел в заброшенное здание. Он уверенно направился к люку, ведущему в подземелье.

Через час он вышел из здания, волоча безжизненные тела Рэя Робинсона и Джоан Аршамбо, которые одно за другим поместил в грузовичок. Он запер входную дверь здания и отогнал машину на другой конец улицы.

Мужчина нажал на кнопку черной коробочки. От оглушительного взрыва земля вздрогнула. Здание рассыпалось в облаке пыли.

Довольный, он послал отчет «Авроре» и уехал. Когда пожарные прибыли на место происшествия, редкие соседи судачили об этом подозрительном здании, которое следовало давно снести, и о том, что по счастливой случайности рядом никого не оказалось. Адвокат, немедленно посланный «Авророй», чтобы предотвратить скандал, заявил, что добьется возмещения ущерба за причиненное беспокойство. На месте разрушенного здания будет построен центр реадаптации безработных Бруклина. Через несколько часов тяжелая техника начала разбирать завалы, уничтожая все следы, которые вели в пещеру с двумя столбами.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Все, что имеет цену, не имеет ценности.

Фридрих НицшеОбложка журнала «Le Franc-Maçon» («Франкмасон»). Аллегория Свободы, освещающая мир светочем знания, а не факелом, разжигающим пожары.

109

Нью-Йорк, аэропорт Ньюарк

Джек Уинтроп растирал шею. Его сотрясала внутренняя дрожь. Эта многочасовая слежка измотала его. Работенка для полицейского, да уж! Ничего общего с опасными, но пьянящими миссиями ДБР. Ему совсем не нравилось играть в частного детектива. Он находился в переполненном секторе регистрации на рейсы «Air France», но новый объект оставался вне поля его зрения. Джек преследовал мужчину почти всю ночь. Он видел, как тот вошел на склад, затем покинул его и вернулся вчера вечером в гостиницу. О двух мужчинах и женщине, которые проникли на склад раньше, по-прежнему не было никаких известий, но это его не касалось. Особенно когда давали о себе знать шейные позвонки.

Сегодня утром объект с чемоданом в руке сел в такси, и Уинтроп связался со своим работодателем, чтобы предупредить о немедленном отъезде. Он получил приказ по-прежнему следить за этим типом.

Теперь мужчина стоял в очереди на парижский рейс. Уинтроп знал, что он завершил свою миссию. Проверив номер рейса — 019 — и время прилета во Францию, он прошел в бистро, прилегавшее к посадочному сектору, чтобы отправить отчет. Джек включил в отчет всю имевшуюся у него информацию. Затем он буквально проглотил довольно жирный гамбургер: у него не было выбора, поскольку он умирал с голоду.