Читаем без скачивания Держава под зверем - Илья Бриз

Результат? Честно говоря, мы сами не ожидали такого эффекта. Ладно, руководители ведущих держав планеты. Это ведь их работа — пытаться понять, что и зачем делает правительство Советского Союза. Промышленники! Они тоже почувствовали, куда ветер дует. Запах многомиллиардных заказов! И не какие-то там фунты стерлингов или иены, даже не крепкие франки, доллары или шекели и более-менее терпимые марки. Нет, полновесные советские рубли! Вот тут их ждал большой облом! Заказы? Пожалуйста! Но под нашим контролем и с жестко фиксированной нормой прибыли.

Впрочем, все по порядку. Первым в Москву примчался с неофициальным визитом самый высокий полковник Франции. Де Голль только выходил из своего самолета на центральном аэродроме столицы, как поступила информация о вылетевшем из Вашингтона Рузвельте. За де Голлем прилетел Бегин. У нас были настолько дружественные отношения с Израильской Федерацией, что ее руководители прибывали почти без предупреждения. Только телефонный или видеозвонок лучшему другу Синельникову. Андрей Громыко доложил о пришедшей от японского посла просьбе немедленно принять в Москве принца Канъина, приемного сына предыдущего императора, с сопровождающими лицами. Весьма влиятельный в Японии человек, очень близкий к Микадо. Запросил о визите и канцлер Ялмар Шахт. Этот-то куда лезет? Германии еще восемь лет репарации нам выплачивать. Впрочем, кое-какие производства у них есть. А работать немецкие инженеры всегда умели. Почему бы и нет? На космических программах быстрее из долговой ямы выберутся. Нам это только на руку. Друзья должны быть богатыми. Сэр Клемент Ричард Эттли изъявил желание посмотреть на один из красивейших городов мира — Москву? Пусть приезжает и любуется. Конечно, Председатель ГКУ его примет. Советские люди — самый вежливый народ и не откажут в таком пустяке английскому премьер-министру.

Все смешалось в доме Облонских? Н-да, Лев Толстой явно не представлял современной мне ситуации. Кремль превратился в проходной двор! Все желают встретиться с полковником Сталиным. А ведь сначала встреть в аэропорту, приветственная речь, почетный караул трех родов войск! Мало ли что визиты внеплановые и неофициальные. Дипломатический протокол, мать его ети! Синельников, выручай! Это ты у нас публичный политик, никак не я. А ведь некоторые еще и с женами прикатили. Галка и Светка с ног сбились в приемах участвовать. На их наряды никаких представительских денег не хватит! Каждый день ведь положено в чем-нибудь новом. А смеху было, когда Наташенька крик во время приема американской делегации устроила! Плевать моей доченьке на дипломатический протокол. Подать ей мамкину сиську немедленно! Кормить ребенка грудью до полутора лет — это слишком? Может быть. Но спорить с Натальей Матвеевной? Нет, я не настолько сумасшедший! Хрен с ним, что у Галинки и Светланы сессии срываются. Наверстают. Они у нас девочки умненькие и благоразумненькие. Причины-то уважительные. Ладно, о делах семейных потом.

Хотите участвовать в советской программе покорения космоса? Пожалуйста! Наши технологии, ваши деньги, наши и ваши производства. Только так и никак иначе! Желаете купить советские космические технологии? Нет, боюсь, Форт-Нокса даже на десятую часть не хватит. Ах, согласны по нашему варианту? Легко! Записывайтесь на прием к Лаврентию Павловичу Берии. Нашей космической программой руководит именно он. Посодействовать? Всегда пожалуйста. Приказать? Помилуйте, не может полковник приказывать маршалу Советского Союза! Никак не может. Только попросить. Хотя надо признать, что к моим просьбам он относится весьма положительно. Да, пошутили — и хватит. Космическая корпорация «Зенит»? Пусть будет международной. Пятьдесят один процент акций будет принадлежать советскому Управлению Стратегических Исследований. Это оно предоставило все технологии. Они того стоят. Пусть ваши эксперты оценят. Мы предоставим всю необходимую информацию для них. Сорок девять процентов? Ну, давайте считать, кому сколько. Да, Федеративной Республике Германии мы предоставим почти беспроцентный кредит для участия в этом грандиозном проекте. Японской империи, как она по-прежнему называется? Тоже можем. Друзья ведь. Великобритания? Почему бы и нет? А может, вообще заняться всем этим под эгидой ООН? Какой смысл создавать дополнительные международные структуры, когда у нас уже есть такая отличная организация? Взносы? Так давайте, пусть международная экспертная комиссия оценит технологический вклад Советского Союза в международную космическую программу. Ну и что, что ближайшие полсотни лет или даже целый век СССР не будет платить взносов? Знания того стоят!

Они что, сговорились? Чета Синельниковых прикатывает к нам почти каждый свободный вечер одновременно с Лаврентием Павловичем, если весь наш триумвират находится в столице. А на субботу и воскресенье могут и остаться, если нет срочных дел. Пригодились гостевые домики, которые мало чем уступают нашему семейному жилищу. Начиная со дня Иосифа Сталина и, соответственно, первой годовщины победы в Великой Освободительной войне, мы ввели в стране пятидневную рабочую неделю и дружно пытаемся подавать пример подчиненным. Получается не очень хорошо, так как различных происшествий, требующих нашего внимания, в огромной державе хватает. Мы довольно весело ужинаем всей компанией, затем Светка с Галиной укладывают нашу доченьку (интересно, устроит Натали сегодня ночью очередной концерт? Режущиеся у ребенка зубки — это серьезно!), а уже потом собираемся в малой гостиной, где мы с Егором поочередно описываем Берии ситуацию в том мире. Политика и экономика, коррупция и смыкание бандитов с правоохранительными органами в девяностых. Мы рассказываем о том мире все, ничего не скрывая. О мире и о проекте «Зверь», который закинул нас сюда.

Чем-то смутно это мне напоминает Индо-Пакистанский инцидент, — выдал однажды Синельников словами Высоцкого из старой песни.

— Ммм? — совершенно не понял его я.

— Вечерние посиделки в номере Викентьева на старой базе «Зверя», — пояснил свою мысль Егор.

А ведь действительно похоже. Рабочий день закончился, и мы собираемся, потому что не можем не думать о проблеме, которую пока не можем решить.

— Подполковник — директор проекта?

— Это тот, за которого Катя Зосницкая замуж вышла? — почти одновременно спросили Берия и Светка.

— Он самый, — подтвердил я.

Однако какие разные ассоциации у людей!

— Когда у нас будет связь, мы сможем на него опереться? — тут же задал вопрос маршал.

— На него и на тысячи и тысячи других таких же честных парней, — ответил Синельников, — я достаточно хорошо знаю Юру. Такой не предаст. Он из тех, кому «за державу обидно».

Берия посмотрел на Егора, потом перевел взгляд на меня. Я поддержал мнение друга кивком. На лице маршала появилась загадочная улыбка.

— А почему бы не попробовать? — совершенно непонятно заявил он.

— Что? — теперь уже наш с Синельниковым вопрос прозвучал одновременно.

— Военный переворот.

Мы с Егором переглянулись.

— Нет, не выйдет, — сказал он.

— Нереально, — подтвердил я.

— А вот теперь — не торопясь и по пунктам. Почему нереально? — потребовал маршал.

— Полностью не скрыть подготовку, — начал я, — задавят.

— Вопрос крыши, — продолжил мой друг, — требуется очень серьезная поддержка сверху. А там нет никого, кто желает изменения сложившегося положения.

Что такое «крыша», наш маршал уже знает.

— Они живут на продаже страны тем или иным путем, — подтвердил я.

Берия задумался.

— Неужели ничего нельзя сделать? Шантаж, компромат — следоскоп, как я понимаю, там собрать будет не сложно? — наконец, физическое устранение особо одиозных личностей! — маршал фонтанировал идеями.

Н-да, иногда взгляд сороковых годов гоже неплох. Наша с Егором некоторая зашоренность с этой точки зрения как-то не предполагала убийства крупных политических фигур. Мы опять переглянулись.

— Собственно говоря, а почему бы и нет? — согласился я с Берией. — Это ведь все не в один день будет делаться. Минимум полгода-год уйдет на подготовку. На поиск и привлечение достойных людей, на разведку и раскачивание мировой экономики. Когда тебя десантировали, — взгляд на Егора, — все было еще более-менее терпимо, а уже позже… Очередной виток кризиса. Ситуация хуже, чем в конце приснопамятного первого десятилетия двадцать первого века. Вообще там то, что должно вести к процветанию, действует строго наоборот — к экономической разрухе.

— А вот здесь, пожалуйста, поподробней, — потребовал маршал.

— Я вообще-то не экономист, — сразу предупредил я, — попробую своими словами…

— Знаю, Вася, какой ты дилетант в финансах, — тут же подколол Егор, — так что давай не выеживайся.

Лаврентий Павлович тоже усмехнулся, но промолчал.