Гардения заказала каюту с двумя койками и пообещала, что принесет деньги сегодня же.
— Ладно, — ответил клерк, окидывая ее с ног до головы откровенным взглядом. — Только скажите, во сколько и где мы встретимся.
— Когда принесу деньги, тогда и договоримся, — произнесла Гардения ровным голосом.
Злить клерка не следовало. Они с тетей не могли оставаться в Монте-Карло и должны были покинуть этот город чем раньше, тем лучше.
Гардению устрашало не только отсутствие у них достаточного количества денег, но и тетина страсть к азартным играм, а казино, в котором вчера она проиграла целое состояние, располагалось рядом с «Отелем де Пари».
Герцогиня еще спала, когда Гардения вернулась в номер.
Она устало опустилась на диван в дорогой гостиной, ощущая, что очень голодна. Ей ничего не стоило вызвать официанта и заказать что-нибудь из еды, но на это ушли бы дополнительные деньги, которые следовало экономить.
Время тянулось томительно долго до тех пор, пока к полудню не проснулась герцогиня. Как обычно, ее мучила кошмарная головная боль. Она выглядела старой и нездоровой.
Гардения принесла ей незаменимые таблетки и стакан воды.
Герцогиня потребовала бренди, но ее племянница категорично покачала головой.
— Этого мы не можем себе позволить, тетя Лили.
Герцогиня вознамерилась вступить в спор, но тут же вспомнила о событиях вчерашнего вечера и жалобно застонала.
— Мое ожерелье… Мое чудесное бриллиантовое ожерелье…
Его нет…
Она обхватила руками шею, словно надеялась, что свершится чудо и ее украшение вернется на место.
— Как я могла так поступить? О, Гардения, как я могла? — причитала она, жалобно глядя на племянницу.
— Боюсь, вы проиграли все, что имели, тетя Лили, — спокойно сказала Гардения. — У нас ничего не осталось.
— Как это ничего? А драгоценности? Ведь мои драгоценности еще на месте, — пробормотала герцогиня с надеждой в голосе.
— Их не так много, — ответила Гардения. — Тетя Лили, послушайте меня. Мы должны уехать в Англию. Жизнь в Монте-Карло нам не по карману. Боюсь, только за этот номер нам предъявят такой счет, который мы будем не в состоянии оплатить.
Герцогиня приподнялась и начала возражать, но резко замолчала и вновь упала в мягкие подушки.
— Генрих должен был получить мою телеграмму вчера. В худшем случае сегодня утром.
— Почему вы так уверены, что барон в Германии? — спросила Гардения. — Даже если он и там, то может находиться не в Пруссии, а где-нибудь в другом месте.
— Ты права, — ответила герцогиня, приободрившись. — В таком случае телеграмму ему перешлют, и он получит ее через день-другой. А к концу недели будет здесь.
— Тетя Лили, мы не можем так долго ждать, — сказала Гардения. — За несколько дней наши долги непомерно возрастут, мы будем не в состоянии с ними рассчитаться.
Она выдержала паузу, дав тете возможность подумать над ее словами. Потом продолжила:
— В Англии мы начнем новую жизнь, скромную, но спокойную. Я поищу работу. А вы встретитесь с друзьями. Наверняка там их у вас немало.
— Я не собираюсь ехать в Англию и куда бы то ни было, пока не увижусь с бароном! — твердо провозгласила герцогиня. — Не впадай в панику, Гардения. Неужели ты не понимаешь, что этот человек меня любит? Он приедет, как только узнает, где я нахожусь.
Гардения вздохнула. Ей хотелось обладать хотя бы частью тетиного оптимизма. Но, зная барона, она сильно сомневалась в том, что он взвалит на себя ответственность за судьбу обнищавшей любовницы. Если даже от него и пришли бы какие-то деньги, их наверняка было бы слишком мало на содержание привыкшей к невиданному расточительству герцогини.
— Отправиться в Англию было бы для нас самым верным решением, тетя Лили, — сказала Гардения тихо. — А барон может навестить вас и там. Добраться до Англии ему даже удобнее. Наш корабль отплывает завтра утром. Чем раньше мы освободим этот номер, тем меньше нам придется за него платить!
Герцогиня внимательно посмотрела ей в глаза.
— Кажется, я догадалась, чего ты так боишься на самом деле: что я опять пойду в казино! Может, ты и права. Когда я приближаюсь к игорному столу, становлюсь абсолютно ненормальной. Во мне появляется уверенность, что я вот-вот выиграю. О, мое ожерелье! Мое чудесное бриллиантовое ожерелье…
Гардения не знала, что ответить. Но намеревалась продолжать уговаривать тетю согласиться с ее планом и покинуть Монте-Карло.
— Предлагаю одеться и выйти в город. Найдем какое-нибудь недорогое кафе и перекусим. Питаться в отеле теперь для нас непозволительная роскошь. Я видела сумму в счете, который вы подписали вчера. На такие деньги мы неделю могли бы жить в Англии.
— Я не хочу есть, — проворчала герцогиня.
— Мне кажется, что вам будет лучше, если вы выпьете хотя бы чашечку кофе, — сказала Гардения.
Герцогиня опять попыталась возразить, но, увидев, как напряглось лицо племянницы, сдалась.
— Хорошо, хорошо. Пойдем поищем какое-нибудь замызганное кафе. Подобными вещами мне не приходилось заниматься никогда в жизни!
Гардения промолчала. Она чувствовала, что тетя сильно страдает, и не хотела усугублять ее мучения.
Надев с помощью Гардении одно из элегантных платьев, герцогиня привела в порядок лицо и взглянула на свое отражение в зеркале.
Обе они выглядели как миллионерши, и ничто в их внешнем виде не говорило о том, какие чудовищные трудности им приходится преодолевать.
— Достань из чемоданчика брошь с бриллиантом, Гардения, — попросила герцогиня. — Попробуем сдать ее в каком-нибудь из ювелирных магазинов в центре. — Она помолчала в нерешительности. — Думаю, к мсье Жаку нам больше не стоит идти, верно?
— Вполне с вами согласна, — ответила Гардения. — Для нас важно, чтобы окружающие как можно дольше не знали, как обстоят ваши дела.
— Да. — Герцогиня задумчиво кивнула. — Несмотря на то что многие из них хорошо меня знают, и знают давно. Когда речь заходит о деньгах, в Монте-Карло забывают о сантиментах и сострадании. Просто этот город видывал слишком много людей разорившихся и обнищавших, не раз бывал свидетелем нервных срывов и самоубийств. Здесь не любят тех, кто безрассудно оставляет в казино все, что имеет.
— Мне приходило это в голову, — сказала Гардения. — Пойдемте, тетя Лили. Думаю, после того, как мы перекусим, сразу почувствуем себя лучше.
Лицо герцогини было, как обычно, искусно загримировано, косметика искусно скрывала следы переживаний, страданий и несчастья.
Гардения с восхищением наблюдала за тем, как, выйдя из номера, тетя взяла себя в руки и бодро и жизнерадостно зашагала по коридору. Она улыбалась горничным, попадавшимся им навстречу и желавшим доброго дня, обменялась парой любезностей с управляющим, столкнувшись с ним в холле, и грациозно выплыла на улицу.
