— Океан! — воскликнул Паганель.
— Да, океан, — ответил Талькав.
И пешеходы, которые, казалось, еле передвигали ноги, карабкались теперь на дюны с замечательным проворством. Но уже наступила ночь. Напрасно пытались они разглядеть что-либо в темнота. «Дункана» не было видно.
— И тем не менее он здесь! — воскликнул Гленарван. — Он ждет нас, лавируя у этих берегов!
— Завтра мы увидим его, — отозвался Мак-Наббс.
Том Остин попытался окликнуть невидимую яхту, но не получил ответа. Дул сильный ветер, и море было бурное. Ветер гнал облака на запад и доносил брызги пенящихся волн до самых верхушек дюн. Таким образом, если бы «Дункан» даже и находился на условленном месте, вахтенный все равно не мог бы ни услышать крика, ни ответить на него.
На берегу нигде не было убежища для кораблей — ни залива, ни бухты, ни искусственного порта. Берег состоял из длинных песчаных отмелей, далеко выдававшихся в море, эти отмели более опасны для судов, чем выступающие из воды рифы. Вблизи отмелей море всегда особенно бурно, и беда кораблю, попавшему в такую погоду на эти песчаные отмели, — он обречен на гибель!
Не было, конечно, ничего удивительного в том, что «Дункан» держался в отдалении от этого опасного бесприютного берега. Джон Манглс, очень осторожный и предусмотрительный, несомненно, не решился бы приблизиться к берегу. Таково было мнение Тома Остина: он полагал, что «Дункан» должен был крейсировать по меньшей мере в пяти милях от берега.
Итак, майор посоветовал своему нетерпеливому другу покориться необходимости. Не было никакой возможности рассеять густой мрак, зачем же напрасно напрягать зрение, тщетно всматриваясь в темный горизонт!
Высказав эти соображения, Мак-Наббс занялся устройством ночлега под прикрытием дюн. Остатки провизии были съедены за последним ужином. Затем, следуя примеру майора, каждый вырыл себе в песке своеобразную постель и, зарывшись до подбородка в песчаное одеяло, заснул тяжелым сном. Один Гленарван бодрствовал.
Дул сильный ветер, и океан еще не успокоился после недавней бури. Высокие волны с грохотом разбивались о дюны. Гленарван был взволнован сознанием, что «Дункан» находится так близко. Ему в голову не приходило, что корабль мог опоздать на свидание. Это было немыслимо. 14 октября Гленарван покинул бухту Талькауано и 12 ноября достиг берегов Атлантического океана. Если за эти тридцать дней отряд пересек Чили, перевалил через Кордильеры, перебрался через пампу и Аргентинскую равнину, то «Дункан» должен был успеть обогнуть мыс Горн и подняться вдоль восточного берега континента. Ничто не могло задержать в пути такую быстроходную яхту, как «Дункан». Возможно, конечно, что на просторах Атлантического океана не раз свирепствовал ураган, но «Дункан» был крепким судном, а его капитан — хорошим моряком. И поскольку «Дункан» должен был прийти, он пришел.
Эти размышления не могли, однако, успокоить Гленарвана. Когда сердце спорит с разумом, то последний редко оказывается победителем. А лорд из Малькольм-Касла ощущал в окружающем мраке близость всех тех, кого любил: его дорогой Элен, Мери Грант, экипажа «Дункана». Гленарван бродил по пустынному берегу, на который набегали светящиеся фосфорическим блеском волны. Он всматривался, прислушивался. Порой ему казалось, будто во тьме светится какой-то тусклый огонек.
— Я не ошибаюсь, — говорил он себе, — я видел свет судового фонаря — фонаря «Дункана». Ах! Почему мой взор не в силах проникнуть сквозь этот мрак!
И вдруг он вспомнил: ведь Паганель уверял, что он никталоп, что он наделен способностью видеть во тьме. И Гленарван пошел будить географа.
Ученый спал как сурок в своей яме, когда сильная рука подняла его с песчаного ложа.
— Кто это? — крикнул он.
— Это я.
— Кто я?
— Гленарван. Вставайте, мне нужны ваши глаза.
— Мои глаза? — переспросил Паганель, отчаянно протирая их.
— Да, ваше зрение — чтобы найти в этой тьме наш «Дункан». Ну идемте же!
— Черт бы побрал никталопию, — проворчал географ, впрочем очень довольный возможностью оказать Гленарвану услугу.
Паганель вылез из ямы, потянулся и, разминая на ходу закоченевшие руки и ноги, последовал за Гленарваном на берег. Гленарван попросил его вглядеться в темный морской горизонт. В продолжение нескольких минут ученый добросовестно занимался созерцанием.
— Ну как? Видите вы что-нибудь»? — спросил Гленарван.
— Ничего! Да в такой тьме даже кошка и та в двух шагах ничего не разглядит.
— Ищите красный или зеленый свет, то есть носовой или кормовой фонарь.
— Не вижу ни зеленого, ни красного света. Все черно! — ответил Паганель, у которого слипались глаза.
В течение получаса он покорно ходил за своим нетерпеливым другом, время от времени роняя голову на грудь, потом резким движением снова поднимая ее. Он не отвечал, он молчал. Его ноги стали заплетаться, как у пьяного. Гленарван посмотрел на Паганеля — Паганель спал на ходу. Гленарван взял ученого под руку, отвел, не будя, к яме и удобно устроил его в ней.
На рассвете всех поднял на ноги крик:
— «Дункан»! «Дункан»!
— Ура, ура! — отозвались Гленарвану его спутники, бросаясь к берегу.
Действительно, милях в пяти в открытом море виднелась яхта. Предусмотрительно убрав нижние паруса, она дрейфовала под парами. Дым из ее трубы смешивался с утренним туманом. Море было бурное, и судно такого водоизмещения, как яхта, не могло без риска приблизиться к берегу.
Гленарван, вооружившись подзорной трубой Паганеля, следил за ходом «Дункана». Судя по всему, Джон Манглс, видимо, не замечал еще своих пассажиров на берегу и продолжал крейсировать, не меняя направления и подобрав паруса.
Но тут Талькав, всыпав двойной заряд пороха в свои карабин, выстрелил в сторону, где была яхта. Все прислушались. Все зорко вглядывались. Трижды карабин индейца будил эхо дюн.
Наконец с борта яхты поднялся белый дымок.
— Они увидели нас! — воскликнул Гленарван. — Это пушка «Дункана»!
Несколько секунд спустя глухой звук выстрела донесся до берега. И в ту же минуту «Дункан», переменив курс и ускорив ход, пошел к берегу.
Вскоре в подзорную трубу можно было увидеть, как с яхты спускают шлюпку.
— Леди Элен не сможет поехать, — проговорил Том Остин, — море слишком бурно.
— Ни Джон Манглс, — сказал Мак-Наббс, — он не может оставить судна.
— Сестра, сестра! — повторил Роберт, простирая руки к яхте, которую сильно качало.
— Ах, как мне хочется уже быть на «Дункане»! — воскликнул Гленарван.
