Лидию Сергеевну давно удивляло, что, несмотря на красоту и привлекательность дочери, у нее до сих пор нет подходящего (по ее материнским меркам) ухажера. «Не везет, что ли, Наденьке на мужиков, как когда-то мне?.. Не дай-то Бог! – невольно думала она и печалилась, и гнала от себя неприятные мысли. – Мала еще... Пусть пока что спорту себя посвящает...»
Но вот на горизонте замаячила долговязая фигура Кости; Лидия Сергеевна терпеливо ждала – поделится ведь дочка... Но надежды ее не сбывались, и однажды она спросила как бы между прочим:
– А что это за парня я возле тебя приметила? Длинный такой, вроде твоего папаши. Твой новый приятель?
Надя собиралась рассказать матери о своем чувстве, не открывая, конечно, всей правды об их отношениях. Все равно придется, не избежать – шила в мешке не утаишь. Ей хотелось, чтобы он приходил к ним как свой, запросто: ведь у нее есть хоть и маленькая, но своя, отдельная комната, где они могут побыть наедине... Но решиться на это признание никак не могла: смущала свинская обстановка пьянок матери и Василия Семеновича, которые происходили все чаще. Стыдно – так не хочется, чтобы Костя стал свидетелем этих сцен, – осудит мать, да и к ней станет по-другому относиться... Понимала и то, что Лидия Сергеевна сочтет Костю «неперспективным», препятствовать станет их встречам.
Так и случилось, когда на вопрос матери Надя вкратце поведала, что да, влюблена в этого парня, и не скрыла ничего, что о нем знала.
– Ну вот, идешь по моим стопам! – огорченно всплеснула руками Лидия Сергеевна. – Безотцовщина, нищий! Живет с мамочкой, а куда он от нее денется, даже если и захочет? ! Об этом ли я для тебя мечтала?! А ты что же? Такого же хочешь благополучия, как у меня с твоим отцом?!
И, разгневанная неразумным поведением дочери, расстроенная роковой невезучестью, заплакала, роняя злые слезы, кляня незадачливую судьбу. Но потом внезапно успокоилась и решительно выпрямилась.
– Но что это я так расквасилась? Ты у меня еще несовершеннолетняя. Пусть только попробует что-нибудь с тобой сделать – я его в тюрьму посажу! – Сверкнула на дочь черными глазами и властно приказала: – Чтобы духу его здесь не было! Знаешь, доченька, как я тебя люблю! Живу лишь тобой. Но ослушаешься – рассержусь. Так и знай! – Как всегда, завелась, повысила голос: – Ты должна знать себе цену, не продешевить, как твоя мать! Будешь умницей – поднимешься на самый верх. Все тебе будет доступно. Опомнись! Константин не тот, кто тебе нужен: он потянет тебя вниз!
«Да-а, моя мамочка – это серьезная проблема, – грустно рассуждала про себя Надежда, навзничь растянувшись на песке и закрывая рукой глаза от солнца. – А может, она права?.. Ведь любит меня, лучшего желает...» Вздохнула, перевернулась на живот – пусть загар ровно ложится.
– Надька! У тебя вся спина красная. Сгоришь! – заметила лежавшая рядом подруга. – Пойдем-ка лучше сплаваем, охладимся.
Девушки встали, стряхнули с себя песок и, войдя в воду, поплыли кролем, красиво выбрасывая руки.
– Вот и Татарово! Может, повернем обратно? Есть уже захотелось, – предложил Олег, – не хотелось признаваться, что просто изрядно устал.
– У матросов нет вопросов! – пошутила Света. – Поворачивай!
Хватит с нее этого удовольствия – солнце уже ее утомило, и она мечтала о каком-нибудь тенистом уголке. Вадим промолчал: он-то заметил, что Олег устал, и понял его горделивое нежелание сдаваться перед девушкой.
– Что-то я засиделся, – пришел он на выручку другу. – Слушай, Олежка, не будь эгоистом, дай и мне немножко погрести!
– Не хотел я нарушать ваш покой, да разве другу откажешь, – с деланной неохотой согласился Олег, радуясь, что может наконец растянуться на лавочке. – Ну что ж, давай пересаживаться!
Приподнялись и осторожно, чтобы не нарушить равновесия лодки, стали меняться местами. Оба крупные, неповоротливые – типичные тяжелоатлеты, – молодые люди не справились со своей задачей. Зацепившись длинной ногой за сиденье, Олег пошатнулся, невольно ухватившись за Вадима. Тот передвигался по другому борту, старательно балансируя, но не сумел удержать веса приятеля – потерял равновесие и полетел в воду. Олег оторвался от него – поздно... Утратив противовес, лодка резко накренилась в его сторону, зачерпнула воды и опрокинулась. Олег и Света пошли ко дну...
Характеризуя себя как отличного пловца, Олег сильно преувеличивал: плавать он умел, даже нырять, но никогда не переплывал более или менее широкой реки. На море, где соленая вода лучше держит, позволял себе плавать до бакена, больше надеясь на свою физическую силу, но, как правило, старался не удаляться от берега.
Вадим вообще плавал только «по-собачьи» – просто держался на поверхности, не тонул. Первым вынырнув на поверхность – он бешено колотил по воде мощными руками, – добрался лишь до перевернутой лодки и судорожно ухватился за нее, стараясь забраться повыше.
А Света, – она не успела даже сообразить, в чем дело, даже испугаться, – так быстро все произошло. Вода сразу сомкнулась над ее головой, и она ушла на глубину... Смертельный ужас пронизал все ее существо: что ей грозит гибель – это дошло до ее сознания. Догадавшись при падении сомкнуть рот, отчаянно, неумело двигая руками и ногами, она показалась на поверхности, громко взывая о помощи, и тут же опять погрузилась в воду...
Олег, с его тяжелым телом, погрузился почти до самого дна – река в этом месте неглубокая, и на поверхность вынырнул последним. Света... где она?.. Нет ее поблизости... Лодка перевернута... А вот и Вадик... вцепился в нее... Олег сделал несколько сильных взмахов длинными руками – и добрался до лодки, ухватился за борт рядом с другом. В этот момент из воды показалась голова Светы – и девушка, успев сдавленно крикнуть: «Помоги-ите!..» – снова ушла под воду.
– Света-а, держи-ись! – крикнул Олег и, оторвавшись от лодки, поплыл на выручку.
С татаровского берега видели, как одна из лодок перевернулась и трое сидевших в ней оказались в воде. Никто не придал этому значения, лишь посмеялись – такое часто случалось. Но отчаянный девичий вопль о помощи возымел действие: многие вскочили, побежали к берегу; некоторые пловцы сразу попрыгали в воду – надо спасать!..
Надя и ее подруга – они как раз оказались поблизости от места происшествия, – едва услышав крики, со всей скоростью, на какую были способны, устремились на помощь.
В очередной раз Света вынырнула с поднятой рукой буквально в трех метрах от плывущего к ней Олега. Он сделал отчаянный рывок, пытаясь схватить ее за руку, не дотянулся и ушел глубоко в воду... Когда его вынесло на поверхность, Олег испугался: рывок стоил ему больших усилий, он потерял уверенность и думал только одно: «К лодке... скорее... скорее!..»
