дядю и направилась к выходу. Время слёз прошло, пора было действовать быстро и решительно.
— Вы со стражником, милая племянница, наденете браслеты, — наставлял Тилен, — подумаешь о том, куда должна перенестись, и не забудь упомянуть в мыслях имя жениха. А затем нажмёшь на изумруд, и стражник пусть сделает то же самое.
Прежде чем поговорить с Ареном, я заглянула к себе в комнату. Иллюзорные цветы поникли головками, призрачно светились и пахли уже не так сладко. Скоро им придёт конец, и мне почудился в этом недобрый знак.
Скорей, скорей в Эредию!
Убедить Арена нарушить приказ господина оказалось не так легко. Сдался стражник лишь после того, как я процедила сквозь зубы:
— Если хочешь, чтобы кровь господина Ирр была и на твоих руках — давай, не соглашайся!
Арен поколебался и протянул руку, позволяя надеть на неё браслет. Трое других стражников смотрели на нас с недоумением, но помалкивали и с места не двигались.
Для моего запястья браслет оказался великоват, но я понадеялась, что это не важно.
— Готов, Арен? — От волнения у меня пересохло в горле, и голос прозвучал хрипло.
— Готов, — подтвердил он.
— Тогда смотри: как только я нажму на изумруд, ты сделаешь то же самое. Понял? — и, дождавшись кивка, я подумала об Эредии, а самое главное — от всей души пожелала перенестись к Каэму, где бы он в эту минуту ни находился.
А затем нажала на изумруд. Пару мгновений всё было спокойно, а затем меня как будто подхватил вихрь — и под изумлённые восклицания потащил прочь.
XXI
Вихрь отпустил так резко, что я потеряла равновесие. Чья-то твёрдая рука поддержала меня, обеспокоенный мужской голос проник в сознание:
— Госпожа Тэн?
Ах да, верно, Арен ещё не знал, что я вовсе не та, за кого себя выдаю. Не время и не место объясняться с ним, и я решила, что сделаю это потом, а сейчас…
— Господин Ирр, — прошептал стражник, и я окончательно вернулась в реальность.
Мы стояли в обширной долине, где ветер шевелил пожухлую траву, пробегал по головкам увядших цветов, покрытых легчайшим инеем, а сбоку текла-серебрилась река. Наши браслеты рассыпались жёлтой пылью, тотчас впитавшись в землю, только изумруды затерялись среди былинок.
Но всё это было неважно. Потому что в небе — высоко, под тёмными набрякшими тучами — раскинул крылья чёрный дракон.
— Каэм! — вскрикнула я, обрадованная, но он не услышал. Под ним, среди редколесья, метались фигурки людей, издалека казавшихся крохотными. Их вопли долетели до моих ушей, и я поёжилась: это были насмерть перепуганные грэйту. Остатки могучего войска, завоевавшего Харгмасу и часть Эредии, пытались сбежать от дракона.
Бесполезно.
Прямо на моих глазах он изогнул чешуйчатую шею и пустил во врагов такую гигантскую струю пламени, что вспыхнули деревья. Крики стали громче и отчаянней.
— Каэм! — завопила я и кинулась вперёд — может, чем ближе я буду к лесу, тем скорее он меня увидит? Арен схватил меня за руку, дёрнул назад так, что мне стало больно:
— Нет, госпожа Тэн! Не подходите! Огонь вас заденет!
— Пусти меня, — яростно прошипела я, пытаясь освободиться, однако стражник держал крепко.
— Дождитесь, пока он увидит нас, госпожа Тэн! Тогда сам спустится!
— У нас счёт на секунды! — заорала я, но Арен только моргнул — здесь не ведали слова «секунды».
Миг, другой… Я заметила в небе парящую фигурку с чем-то вроде палки в руке. Это был Добрыня, и посох, всасывающий магию, явно сыграл свою роль в этом бою.
— Арен, хватит меня удерживать! Хватит! — я впилась в него злыми глазами, но толку-то — стражник упрямо и решительно покачал головой. Я закусила губу, не в силах произнести больше ни слова, чувствуя, как ледяная змейка сдавливает моё сердце.
А затем услышала свист рассекаемого воздуха. Глянула вверх — и обомлела. Двое серых драконов устремились к Каэму, а один опускался к нам.
И глаза его, как в том видении, горели, словно два огромных агата.
Мы не успели, не успели! И Хаарвена не было видно… В ушах застучал знакомый набат, предвещая грозу пострашнее той, что назревала в небесах.
— Госпожа Тэн, бегите! — Арен оттолкнул меня и, выхватив меч из ножен, встал между мной и врагом.
Я подобрала юбку и метнулась прочь. Пробежала шагов двадцать и увидела, как разгорается пожар в лесу; вскинула голову и замерла — в небе сражались драконы. Серые пытались окружить Каэма с двух сторон, он не давался. Вот он обжёг противнику бока, и до меня долетело нечто похожее на жуткий визг. Вот Каэм ударил второго серого хвостом, и тот отлетел назад, закружился в воздухе… чуть не упал.
— Бегите! — надрывался Арен и с быстротой молнии отскакивал от струй пламени, которые пускал в него серый дракон. Пытался ударить того мечом, но при третьей попытке враг захлестнул лезвие шипастым хвостом и, невзирая на кровь и, вероятно, боль, вырвал клинок из руки Арена.
— Нет! — вырвалось у меня, когда дракон налетел на стражника. Я закрыла лицо руками, и по щекам потекли слёзы…
— А кто это у нас? — пророкотал серый, и, отняв дрожащие ладони от лица, я со страхом поняла, что он приближается ко мне. Большой, с покрытой стальными чешуйками шкурой, с оскаленными острыми зубами.
— Каэм! — изо всех сил закричала я, и, кажется, теперь он услышал.
Серого дракона буквально снесло с места столбом огня. Он покатился назад, дымясь и страшно визжа, и сунулся в реку.
— Не смей её трогать! — проревел чёрный дракон, простирая надо мной крылья. — Испепелю!
Он закрыл меня своим телом ровно за миг до того, как с неба атаковали враги. У меня помутилось в глазах, когда огонь опалил крылья Каэма, а в спину ему вцепился когтями второй противник. Где-то далеко загрохотал гром.
Добрыня на своём хэргмэ чуть не сшиб меня с ног. Я попятилась, когда он протянул ко мне руку:
— Я не улечу! Я…
Как можно было бросить Каэма на произвол судьбы, неужели Добрыня этого не понимал?! А мгновение спустя я сообразила: таковым мог быть приказ самого Каэма. Спасать ту, что слабее!
— Лучше помоги ему! — крикнула я, и тут на нас пошёл от реки обожжённый, но уже пришедший в себя серый дракон. Добрыня вскинул посох, и порция огня всосалась в камень-навершие.
— Бегите! — велел он мне, как раньше Арен. К счастью для Добрыни, у него были посох и хэргмэ, на котором стражник носился вокруг серого дракона, отвлекая его внимание.
Мне некуда было бежать, даже если б я сильно
