Читаем без скачивания Справочник практического психолога - Ирина Малкина-Пых

Собрание ранних воспоминаний, история жизни пациента дает возможность установить происхождение «базисных ошибок» пациента. Стиль жизни – это что-то вроде личной мифологии. Личность будет вести себя так, как если бы мифы были правдой, потому что для нее они таковы. Когда греки верили, что Зевс живет на Олимпе, они относились к этому как к истине и вели себя так, как если бы это было правдой, причем ныне мы относим это верование к области мифологии. Хотя то, что Зевс существует, не является истиной, но существование Олимпа является верным. Таким образом, в мифах есть «истины» или «частичные истины», и есть мифы, которые мы путаем с истиной. Последнее является базисной ошибкой.

Базисные ошибки могут быть классифицированы следующим образом:

1. Сверхобобщения: «Люди враждебны», «Жизнь опасна».

2. Ложные или недостижимые цели «безопасности»: «Один неверный шаг и ты – покойник», «Я должен быть приятным для всех».

3. Неправильные восприятия жизни и ее требований. Типичным убеждением может быть: «Жизнь никогда не даст мне никакой передышки» или «Жизнь так тяжела».

4. Преуменьшение или отрицание своих достоинств: «Я глуп», или «Я недостойный», или «Я – всего лишь домашняя хозяйка».

5. Ложные ценности: «Быть первым, даже если тебе придется карабкаться по головам других».

Кроме того, терапевта также интересует, как пациент воспринимает свои достоинства.

Сновидения. В отличие от точки зрения Фрейда, по которой сновидение было попыткой решения старой проблемы, Адлер воспринимал сновидения как деятельность, направленную на решение проблем с ориентацией на будущее. Сновидение воспринимается адлерианцами как некая предварительная репетиция возможных действий. Если мы хотим отложить действие, то мы забываем сон. Если мы хотим отговорить себя от некоторых действий, то мы пугаем себя ночными кошмарами.

Интерпретация сновидения не заканчивается с анализом содержания, а должна включать в себя целевую функцию. Сновидения играют важную роль в лечении, они выносят проблему на поверхность и указывают направление действий пациента.

Переориентация. Переориентация пациента в любой терапии начинается с предварительного, мягкого или энергичного убеждения пациента, что изменение необходимо в его же интересах. Нынешний образ жизни пациента обеспечивает ему «безопасность», но не счастье. Поскольку ни терапия, ни жизнь не предоставляют гарантий, не хотел бы он рискнуть частью своей «безопасности» ради возможности большего счастья, самореализации или ради какой бы то ни было цели, которая должна у него быть по его представлению? Эта дилемма решается нелегко.

Инсайт. Аналитические психотерапевты часто придают главное значение инсайту, основываясь на предположении, что «базисные изменения» не могут произойти без него. Убеждение, что инсайт должен предшествовать изменению поведения, часто приводит к длительному лечению, к поощрению тенденций некоторых пациентов становиться «более больным», лишь бы избежать или отложить изменения, и к увеличению их самопоглощенности, а не к их самопознанию. Тем самым пациент освобождает себя от ответственности за свою жизнь до тех пор, пока он не достигнет инсайта.

Интерпретация. Терапевт-адлерианец содействует инсайту главным образом при помощи интерпретации. Он интерпретирует сновидения, фантазии, поведение, симптомы, трансакции пациента с терапевтом и другими людьми. В интерпретациях он делает акцент на цели, а не на причине, на действии, а не на описании, на использовании, а не на обладании. Интерпретации – это зеркало, которое терапевт держит перед пациентом, чтобы тот мог видеть, как он справляется с жизнью.

Терапевт связывает прошлое с настоящим только для того, чтобы показать последовательность слабо приспособленного стиля жизни, а не для демонстрации причинной связи. Он может использовать юмор, рассказывать басни, анекдоты и биографические эпизоды. Эффективной может оказаться ирония, но с ней нужно обращаться с осторожностью. Он может «плюнуть в суп пациента» оскорбительное выражение, выставляющее намерения пациента таким образом, чтобы сделать их такими неприглядными, что пациент больше не сможет с невинностью или чистой совестью вести себя так, как вел себя до этого. Терапевт может предложить интерпретацию прямо или в форме «Может это быть так…?» или предложить пациенту самому проинтерпретировать полученные данные. Хотя своевременность, преувеличение или, наоборот, преуменьшение, а также точность интерпретации – это технические аспекты, они не слишком важны для тера-певта-адлерианца, потому что он не считает пациента хрупким.

Другие вербальные техники. Советы часто осуждаются терапевтами. На практике терапевт может просто обрисовать альтернативы и затем позволить пациенту принять свое собственное решение. Такое приглашение скорее укрепляет веру в себя, чем в терапевта. С другой стороны, терапевт может дать и прямой совет, стремясь тем самым поощрить самостоятельность пациента и его желание прочно стоять на своих ногах.

Поскольку адлерианцами пациент считается утратившим уверенность в себе, а не больным, то нет ничего удивительного в том, что они часто используют подбадривание. Повышение веры пациента в себя, «выделение положительного и снижение негативного» и поддержание надежды пациента – все это вносит вклад в противодействие неуверенности пациента. Если он «ходит и падает», то он понимает, что это не фатально. Он сможет подняться и снова идти. Терапия также воздействует на социальные ценности пациента, таким образом изменяя его взгляд на жизнь и помогая придавать ей смысл. Терапевты избегают морализирования, однако им не стоит вводить себя и других в заблуждение, считая, что их система не имеет никакой ценностной ориентации. В целом в беседах затрагивают скорее «полезное» и «бесполезное», чем «хорошее» или «плохое» поведение.

Терапевт избегает рациональных аргументов и стремления «превзойти в логике» пациента. Такая тактика легко преодолевается пациентом, который действует исходя из своей частной логики, а не по правилам формальной логики. Катарсис, отреагирование и исповедь могут предоставить пациенту облегчение, освобождая его от тяжелого бремени «незавершенных дел», но, как уже было отмечено (Alexander, French, 1946), они могут оказаться также тестом, можно ли доверять терапевту. Если пациент испытывает облегчение или терапевт проходит эту проверку, то готовность пациента к изменению увеличивается.

В психотерапевтическом процессе в русле индивидуальной психологии можно выделить три основные линии:

• выявление травматического опыта, явившегося отправной точкой развития невроза;

• исследование фиктивной цели и ошибочных апперцептивных схем, анализ аранжировок конечной цели;

• развитие социального интереса.

Выявление травматического опыта. Вводя клиента в психотерапевтическую метафору этого направления, психотерапевт говорит ему, что человек создает свои проблемы на основе ошибочных знаний и ценностей. Это предполагает ответственность личности за свои трудности и за процесс изменений, ибо ошибки могут быть исправлены. Таким образом уже в начале терапии вселяется вера и надежда на успех. При этом клиент должен почувствовать, что к изменениям он должен прийти сам. В начальный период много внимания уделяется целям, ожиданиям, надеждам. На продвижение можно рассчитывать только при условии, что клиент принял на себя ответственность за ход и результат психотерапии и верит в успех. Прежде всего психотерапевт выслушивает описание проблемы, выясняет, когда клиент обратил внимание на возникшие трудности, как он чувствует себя сейчас.

Много внимания в индивидуальной психологии уделяется изучению проблемы, ее феноменологии, контексту, в котором она появилась. Важная роль отводится анализу взаимоотношений с родителями. Психотерапевт выясняет особенности характера, состояние здоровья родителей (или от чего они умерли), как они относились к клиенту. Много внимания уделяется и отношениям с другими членами семьи, выясняется положение клиента среди братьев и сестер, каким по счету он родился, какое место занимает в настоящем, есть ли проблемы у других членов семьи. Психотерапевт может задать вопрос, кто был любимчиком у отца и матери.

Проясняются трудности, которые испытывал клиент в детстве (робость, стеснительность, трудности в приобретении друзей и т. п.). Вопросы о болезнях и отношении к ним позволяют понять особенности формирования чувства неполноценности.

Один из самых информативных вопросов – вопрос о наиболее раннем воспоминании. Работа с ранним воспоминанием будет описана ниже.

Терапевт узнает о страхах, спрашивая у клиента, чего он боится больше всего. В сфере секса многие проблемы проявляются особенно остро, поэтому выясняются установки по поводу секса в детстве и в зрелые годы. На серьезность проблемы могут указывать особенности сна, принятия пищи, которые также являются предметом внимания психотерапевта.