— Натали, — спокойно произнес он, засовывая руки в карманы. — Что ты здесь делаешь?
— Я ошиблась, — выдохнула я. Я положила компьютер на скамью и повернулась к нему. — Я так сильно ошибалась. И ты был прав с самого начала. Я просто не понимала всего, пока не приехала к Энцо.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Энцо?
Я отрицательно покачала головой. Что-то я не то сказала. Я выстраивала свою речь во время полета, а теперь у меня в голове все перепуталось от того, что хотела спать.
— Я улетела домой в Чарльстон после твоего отъезда. И отправилась к Эми, а Энцо оказывается переехал к ней. Вот почему она отремонтировала гостевую спальню. Они жили вместе, а я даже не знала. Она моя лучшая подруга и не сказала мне, что они живут вместе. Эми сказала, что я была занята. Я не была занята. Я была слишком эгоцентричной, чтобы понять, что я делаю со своей жизнью. Я не видела ничего, кроме желания отомстить, при этом совсем не замечая, что происходило вокруг меня на самом деле. Ущерба, который я наносила даже моей старой дружбе.
Поэтому я решила сделать шаг назад и увидела, насколько я была оторвана от реальности. А потом Эми, Мел и я провели обряд очищения, чтобы замкнуть круг. Я даже не знаю, имеет ли это для тебя смысл, — осторожно взглянула на него.
— Ты сожгла еще больше вещей и пошла купаться нагишом?
— Фактически да, — сказала я с усмешкой. — Мы сожгли мою книгу. Вырвали все страницы и отдали их в жертву ритуальному сожжению, чтобы очистить то, что произошло между моим первым ритуальным сожжением и последним. Потом я позволила воде смыть все плохое. Речь шла обо мне. О том, что я хотела стать прежней Натали. — Я указала на свою богемную одежду. — Ты же узнал, меня настоящую.
— Ты думаешь, ритуальное сожжение и новая одежда изменят то, кем ты стала.
— Нет. Дело совсем не в этом. Дело в том, что человек, которым я была, когда совершала все эти поступки, та черная дыра, в которую я тогда провалилась, исчезла. Ну, что я сделала с Кэтрин и Льюисом, и горы, на которые взбиралась, чтобы они заплатили за все… Я больше не хочу быть таким человеком. Не хочу быть человеком, от которого ты отворачиваешься. Человеком, который, как ты подумал, мог бы вызвать полицию для моей самой близкой подруги в Нью-Йорке. То, что случилось с Джейн, было ужасно, но я тут ни при чем.
— Я знаю.
— Знаешь?
Он кивнул.
— Когда я навещал Корта, она сказала, что ты тут не причем. И просила тебе передать, она надеется, что ты сможешь ее простить. Она не хотела заставлять тебя страдать.
— Хорошо, — прошептала я. Мой желудок скрутило от этих слов.
Я беспокоилась о Джейн и не могла поверить, что она готова была нарушить закон, чтобы занять определенное место в обществе. Особенно, если учесть, что мы с ней очень хорошо подходили друг другу. При других обстоятельствах я могла бы быть похожей на нее. Но она так отчаянно хотела принадлежать элите, что переступила черту. Я была благодарна, что никогда у меня и мыслей об этом не возникало.
— Как Корт?
— Злиться, как черт. Но мама уверена, что все обвинения будут сняты. Он был рад, что я его навестил.
— Держу пари, так оно и было. Я рада, что вы двое ладите.
Пенн пожал плечами, словно ожидая, что я скажу больше.
— Итак, я хотела, чтобы ты знал, что я никогда не хотела, чтобы ты страдал. Знаю, что мои действия повлекли последствия, которых я не предвидела. И одно из них — это наши отношения с тобой. Или возможно я догадывалась, как ты ко всему этому отнесешься, — тихо произнесла я, — поэтому не рассказывала тебе плана своих действий.
Потом... Потом я нашла замок любви в своих вещах, помогая маме разбираться на чердаке. И поняла, какой идиоткой была. Сначала я винила тебя за то, что ты меня бросил в Париже. Я во всем винила тебя. Хотя должна была принять то, что произошло и двигаться дальше, как нормальный человек. Мои обиды... они всегда были частью меня. Я нелегко доверяю, мне тяжело забывать и прощать людей. Я хочу попытаться это перебороть в себе. Потому что в ту минуту, когда я держала этот замок, знала, как сильно я была влюблена в тебя той ночью. Глупой юной любовью, в которой не было никакого смысла, и все же она была написана на этом замке. Я сохранила его, потому что так на тебя злилась и так была влюблена. И я поняла, что все мои эмоции были связаны с тем, что я чувствовала к тебе. И все еще чувствую к тебе. Мы совершали ошибки. Мы заставляли друг друга страдать. — Я потрогала ожерелье с короной на груди. — Но наша любовь соединяла нас почти десять лет. И она все еще горит так же жарко. Я смогу все исправить. Мы сможем все исправить. Я так хочу этого, Пенн. Только ты. Только мы. И я не собираюсь уезжать из Парижа, пока мы все не обсудим и не решим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он склонил голову набок на мою длинную тираду.
— Ты закончила?
Я сдулась от его слов.
— Не знаю. Ты все еще злишься на меня? Потому что я могу продолжить.
— Я не сумасшедший, — мягко заявил он.
Я прикусила губу.
— Нет?
— Я не злился.
С недоверием посмотрела на него.
— Ты пролетел через весь мир, убежав от меня, и ты... не злился?
— Ладно, ладно. Я немного злился. Но больше всего был разочарован.
— Ой, ой, — прошептала я.
И, наконец, он улыбнулся.
— Но я понял, что ты не такая, как все, когда увидел, как ты сидишь в одежде хиппи и что-то яростно пишешь на своем компьютере.
— Ты... ты понял?
Он кивнул.
— И ты... слушал мои разглагольствования целых десять минут?
Он широко улыбнулся.
— Я должен был убедиться.
— Пенн, прости, — выдохнула я.
Он поднял руку.
— Послушай, я беру на себя частичную ответственность за все, что случилось. В конце концов, я создал тебя. Я сделал тебя такой, какая ты есть. Освободил того монстра внутри и вывел в центр Верхнего Ист-Сайда. Это была моя вина.
— Нет, нет, это моя вина, — настаивала я. — Я попросила тебя помочь. Умоляла тебя помочь мне влиться в это общество.
— Знаю, но я видел, что ты была в полном замешательстве после действий Кэтрин и Льюиса. Я мог бы отказаться. Мог бы больше расспрашивать тебя, что ты собираешься делать, больше беседовать с тобой на эту тему. В конце концов, отправить тебя к психотерапевту. Но я так отчаянно хотел быть с тобой, что мне было все равно, как тебя заполучить. Мне следовало бы больше об этом побеспокоиться.
Я вздохнула, услышав его слова. Мы оба были в отчаянии, просто по разным причинам. И к тому времени, когда оба захотели друг друга, было уже слишком поздно.
— В любом случае, — продолжал он, — мне не следовало убегать. Это было несправедливо по отношению к тебе.
— Ты имел полное право уехать после моей мести, — сказала я ему. — Хотя мне собой от моих же действий было не очень комфортно.
— Нет, не имел права уезжать. Я сказал тебе, что буду рядом, что никогда не уйду, а потом смылся. Я с самого начала говорил тебе, что ты увидишь во мне ту сторону, которая тебе может не понравиться. Но я не учел, что я тоже могу увидеть в тебе ту сторону, которая может не понравиться мне. И несправедливо по отношению к тебе, что, увидев эту твою сторону, я бросил тебя и сбежал. Я не хочу, чтобы кто-то из нас каждый раз убегал, когда что-то пойдет не так.
— Я знаю, но... Мне все равно нужно было время, чтобы все понять и осознать. Значит, ты все-таки был прав.
— Только потому, что ты сама оказалась по ту сторону, не хочу, чтобы ты думала, будто я собираюсь улетать через весь мир, чтобы убежать от тебя. Я не хочу казаться тебе таким человеком. Не хочу быть похожем на своего отца, — твердо сказал он. — Я хочу заставить тебя переосмыслить, кто я и что ты значишь для меня, — мое сердце затрепетало от его слов. Он не собирался от меня отказываться. Мне просто нужно было протянуть руку и соединиться с ним.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я знаю, что ты значишь для меня, — сказала я, делая шаг к нему, — что ты всегда хотел меня, но я была слишком упряма, чтобы это признать.
