ее, что убийство без мотива никогда не раскроют.
— А разве это не так?
— Кроме мотива существуют улики и свидетели.
— На них ты и купилась.
— Поначалу да, — призналась Елена. — Красин во время убийства обеспечивал твое алиби. Он воспользовался знакомством с проводницей Семеновой. Обещал упечь ее буйного мужа в психбольницу. И она дала ложные показания. На самом деле в это время ты находился дома, встречал брата.
— Мы выпили. Позвонила Дроздова и сказала, что все идет по плану. Брат пошел в душ, а я стоял у окна и ждал Инну. Она сделала так, как ей внушили — пальто, перчатки и очки выбросила на помойку. Я в это время надел точно такое же пальто, очки и парик, похожий на ее прическу. И взял топор с отпечатками Инны. А когда сделал дело, жутко крикнул и сбежал по лестнице. Соседка, конечно, отреагировала?
— Маскарад удался.
— То-то! А ты говоришь: свидетели, улики. Я забрал с помойки вещи Инны и спокойно поехал на машине в Тверь.
— И там поменялся с Красиным местами.
— Сев в поезд, он завис в ресторане. Я его сменил и вернулся в вагон совершенно пьяным. А утром с удовольствием отвечал на твои глупые вопросы. Признайся, гениальный план?
Петелина скрепя сердце похвалила убийцу:
— Ничего подобного в моей практике еще не встречалось.
— А как тебе вторая часть?
— Побег Инны из клиники?
— Надо же было избавиться от Дроздовой. Она все знала и претендовала на долю.
— Дроздова, возможно, любила тебя.
— Мне не любовь ее была нужна, а бюджетные деньги! А через нее проходили лишь крохи. Но главное, я хотел убедить тебя, что Инна шизофреничка! Получилось?
Мальцев заглядывал следователю в глаза, ища одобрения. Петелина ответила то, что от нее ожидали:
— Я так и подумала. А ты, оказывается, вколол Инне усыпляющий препарат сразу за воротами клиники.
— Конечно! Красин инсценировал побег, сказал ей, что она может уехать на его машине и встретиться с «дочкой». Инна купилась на это. На заднем сиденье прятался я. Я вколол ей препарат, надел пальто, в котором шлепнул Тему, напялил парик и сел за руль. Дроздовой наплел, что нужна фотосъемка ее убийства, которое якобы сфоткал случайный свидетель. Она тоже поверила. Бабы дуры! А дальше я смотрел из окна квартиры, как ты обнаруживаешь Инну и копаешься в помойке. Получай пальтишко со следами двух убийств. Ну, скажи: я гений?
— Еще какой.
— То-то!
— Но ты допустил ошибку.
— Врешь!
— Вместе с пальто мы нашли перчатки. На них были следы пороха только из холостого патрона.
— Перестарался, — скривился Мальцев. — Женские перчатки были мне малы. Надо было выбросить их по дороге, как и свои. Но я решил подбросить полный комплект. Впрочем, это теперь не имеет значения. — Мальцев посмотрел на номер дома и втолкнул Елену во двор: — Пришли.
Петелина молчала. Она анализировала еще одну ошибку, которую только что в разговоре допустил убийца.
70
Марат Валеев выскочил из вагона, пролез под составом. К железнодорожным путям подъехала «скорая помощь» с мигающим спецсигналом. Валеев подбежал к ней, распахнул дверцу с красным крестом. Из кабины вышел озабоченный врач.
— Первую помощь оказывали? Какой вагон?
— Никакой! — мотнул головой Валеев.
Врач нахмурился. Перед ним стоял явно неадекватный гражданин. Врач объяснил:
— Мы по вызову. Ножевые ранения в вагоне.
— Вызов отменяется. Следуйте за мной!
— Эй ты! Полегче. — Из салона «скорой» появился санитар.
— В машину оба! Поедем, куда я покажу!
— Сейчас здесь будет полиция, — предупредил врач.
— Она уже здесь! — Вместо удостоверения Марат выхватил пистолет.
Водитель «скорой» выдернул ключи из замка зажигания и побежал. Марат выбросил в его сторону руку с оружием и бессильно выругался:
— Сволочь!
— Мы по вызову. Там человек гибнет, — твердил врач.
— Мой друг умирает! И ты пойдешь со мной! — Марат упер ствол пистолета в подбородок врача. — Понял?
— Как скажете.
— Что надо взять с собой? Быстро! — Марат выхватил из салона саквояж. Повернулся к санитару. — А ты лезь во второй состав, двенадцатый вагон. Проводнице уже не поможешь, а мужчина еще дышит.
Валеев бежал с докторским саквояжем, подталкивая врача в спину.
— Куда? — запыхавшийся врач остановился между зданиями.
— Ваня сказал за магазином.
Валеев озирался. Он увидел женщину и громко спросил:
— Где продовольственный, мать?
— Направо, — попятилась испуганная прохожая.
— Бегом! Мы должны успеть.
Показалась вывеска супермаркета. Марат увлек врача за магазин. По скоплению людей капитан сразу догадался, куда надо бежать. Он растолкал толпу. Его глазам предстала ужасная картина.
Рядом со льдом было холодно. Вдоль бортика ледовой арены столпились родители, высматривая своих девочек, готовящихся к турниру по керлингу. Стук камней прекратился. Разминка закончилась.
Отталкиваясь резиновой подошвой, на другой ноге, обутой в ботинок со скользящей поверхностью, к Сергею Петелину лихо подкатила Настя. Щеки девочки горели румянцем.
— Где мама? Мы начинаем.
Сергей пожал плечами:
— Сама спроси, — и протянул дочери телефон.
Настя позвонила. Детские брови хмурились, а губы сжимались по мере того, как продолжались гудки.
— Не отвечает.
— Она всегда была такой. Для нее работа важнее семьи.
Румянец поблек, девочка уныло покатила к центру круга под названием «дом». Ее команда начинала первой. Настя как скип должна была показывать юным спортсменкам, куда направлять тяжелые гладкие камни.
— Пропустите врача! — зарычал Марат. — Расступитесь!
Иван Майоров лежал на земле. Его веки были сжаты, рот мелко и часто дышал. Его голову поддерживала заплаканная девушка в форменной блузке с бейджиком кассирши супермаркета на груди. Работница магазина смачивала губы Ивана водой. Из живота оперативника торчал кухонный тесак. Врач опустился на колени, раскрыл саквояж.
— Всем отойти от света. А вы разрежьте куртку. — Врач указал Марату на ножницы, а сам стал натягивать латексные перчатки. — Нож не трогать!
— Терпи, Ваня, терпи. Я рядом, — успокаивал напарника Марат, приступая к делу.
Майоров приоткрыл глаза, увидел Валеева, выдавил улыбку. Марат резал куртку, пропитанная кровью ткань давалась тяжело. Из-за неловкого движения лезвие ножа качнулось, и потное лицо оперативника исказила гримаса боли. Ваня сдержал стон и снова попытался улыбнуться.
— Спасите его! — забилась в истерике кассирша.
71
Лифт поднимался все выше и выше, на электронном счетчике сменялись номера этажей. Между двенадцатым и тринадцатым Мальцев ударил по кнопке «стоп». Лифт дернулся и встал. Мальцев прижал Елену спиной к стене, упер ей в висок ствол пистолета и предупредил:
— Девочку зовут Соня. Покажешь удостоверение, скажешь, что от мамы.
Елена выдержала его свирепый взгляд.
— Прическу не порть.
Она догадалась, куда они пришли — к дочери убитой проводницы Семеновой. Самое время закричать. Она получит пулю в висок,
