— Потому и потащился, — усмехнулся Унсай. — Со вчерашнего дня кручусь вместо Главы Гильдии. Столько дел свалилось — до полуночи все не переделал. А утром послал всех в болото. Моя очередь в караул идти? Моя. Вот и пусть они хлопочут, а я отдохну. Славно тут! — И он повел рукой, предлагая собеседнику оценить окружающую красоту.
На полянке и в самом деле было славно. Солнце успело высушить росу, густая трава полна была теплом и спелым соком, благоухала клевером и душицей. Пронзительно звенели кузнечики, мерно стучал дятел где-то в чаще. Лес навевал на людей блаженную умиротворенность, в карауле, в общем-то, лишнюю.
Видимо, эта же мысль мелькнула и у стражника:
— А мы не прохлопаем этого… который из-за Грани припрется?
— Злодей уже в тюрьме сидит, — лениво отозвался Унсай. — А караулы пока не сняли на всякий случай… а может, король про них попросту забыл.
— А ты? Ты ж теперь за Главу Гильдии?
— Может, и сниму, когда смена придет. А пока отдохну немножко, я же тебе гово…
Фраза оборвалась на полуслове. Унсай мгновенно насторожился, напрягся, плавно обернулся. Недоумевающий стражник проследил взгляд напарника.
С другого конца поляны двух дозорных с интересом разглядывал громадный волк.
Люди сами не заметили, как очутились на ногах, разом выхватили мечи. Унсай сделал движение в сторону лежащих чуть поодаль арбалетов. Но волк успел первым. Он прыгнул в сторону людей и замер в опасной близости от них: мечом не достанешь, а любое движение к арбалетам зверь мог расценить как нападение.
Было что-то неестественное и наглое в том, как спокойно, уверенно стоял в солнечных лучах этот ночной хищник. Не пытался затаиться, не прятал себя от взглядов…
За спинами ошарашенных караульных бесшумно раздвинулись ветви. Тоненькая смуглая девочка тихо пробежала по краю поляны и нырнула в орешник, за которым начинался овраг, ведущий к Воротам.
Ни стражник, ни даже Унсай не заметили появления девочки: их внимание было приковано к странному зверю.
— Они летом не нападают… — пробормотал стражник.
— Ты это мне говоришь или ему? — хмыкнул Унсай.
В этот миг за спинами караульных возник белобрысый паренек, пробежал краем поляны и шмыгнул в орешник — туда же, где только что скрылась девушка.
Шенги мог бы гордиться учениками: он действительно научил их тихо двигаться по лесу. Унсай, матерый Охотник, все же почувствовал неладное и быстро оглянулся, но успел лишь заметить, как качнулась ветка.
— Зверь, похоже, тут не один, — процедил Унсай сквозь зубы. — Не обходят ли нас со всех сторон?
— Может, запустить чем в эту тварь? — шепнул стражник.
— Не советую, — буркнул Унсай и возвысил голос: — Эй ты, серая морда… шел бы отсюда, а?
Волк, оскалившись, негромко зарычал в ответ. А затем, раздвинув грудью пышно разросшийся кипрей, по широкой дуге обогнул караульных и исчез в орешнике.
Стражник нервно хихикнул.
— А ведь он, сволочь блохастая, к Воротам попер! — злорадно ухмыльнулся Унсай. — Во удивится, волчара наглый, когда вывалится в чужой мир! Чтоб его там дракон сожрал!
* * *
Кабатчик Ярвитуш пришел в себя довольно быстро. Сказалась жизнь среди головорезов, готовых за медяк выпустить тебе кишки. Прохвост быстро понял, что Совиная Лапа не собирается немедленно, на этом самом месте стирать его в порошок за подосланного в камеру наемного убийцу. Поэтому он засуетился, шаря по полкам:
— Сейчас, сейчас угощу… вот кружечки, вот… и вино хорошее, не наррабанское, правда… знал бы заранее, что такой гость будет, раздобыл бы наррабанского…
Чулан, судя по всему, не впервые служил кабинетом для тайных переговоров. Гость удобно устроился на небольшом бочонке, а другая бочка, побольше, сошла за стол. Хозяин приткнулся на ящике по ту сторону «стола», но не мог усидеть на месте — все время вскакивал, плюхая на круглое пыльное донце то круг колбасы, то две щербатые глиняные кружки, в которые тут же хлынула ароматная красная струя.
Шенги без особого интереса наблюдал за суетящимся кабатчиком. Напрягся было, когда Ярвитуш ухватился за воткнутый в деревянную подставку нож и начал пластать кабаний окорок. Но тут же Охотник успокоился: не хватит духу у этого прохвоста наброситься на Совиную Лапу. Даже с ножом.
— Наррабанского, говоришь, нету? — переспросил Шенги вежливо. — Жаль, я как раз его люблю. Что ж ты не догадался мне в тюрьму прислать с Блохой кувшинчик?
Нож дрогнул в руке кабатчика. Ярвитуш с досадой обернулся:
— А всё бабы, мерзавки! Эта дрянь, с которой я сплю… она Блохе родная сестрица! Прилипла: пристрой, мол, братика к делу! Ну, я и решил дать ему работенку попроще… — Тут голос хозяина зазвенел радушием. — Да ты пей, пей, колбаской закусывай!
«С чего ты вдруг таким любезным сделался? — подозрительно покосился на хозяина Шенги. — Не отравить ли вздумал? Наливал из одного кувшина… но ведь мог в кружку чего-нибудь кинуть, а потом уж туда — вина…»
Поднял кружку к губам, сделал вид, что глотнул, — и поймал поверх кружки настороженный, жадно выжидающий взгляд.
— Пилки не найдется? — поинтересовался Шенги. — Такой, чтоб по железу, а то у меня на левой руке сразу два украшения.
И тряхнул рукой, где на запястье, ниже гильдейского знака, чернел браслет цепи.
Кабатчик вопросу не удивился — не впервой было выручать посетителей из такой беды. Нагнулся, вытащил из-под нижней полки узкую стальную пилку, протянул гостю. Тот взял пилку, оглядел, кивнул, но возиться с железом пока не стал — продолжил беседу:
— А я-то удивился, что по мою душу такого мозгляка послали. Думал, совсем меня Жабье Рыло не уважает!
— Мало того, что дела не сделал, так еще и языком бренчал, сопляк? — досадливо крякнул кабатчик.
Шенги благодушно кивнул, покачивая в ладонях кружку — большую, глиняную, облитую снаружи желтой глазурью. Вино было налито до половины, и багровая «волна» привольно гуляла по кружке, взлетая до краев.
Внезапно ладонь Шенги дрогнула, глаза едва приметно расширились. Потому что ароматная волна оставила на ноздреватой глине лепесток. Он распластался по стенке кружки — маленький, полупрозрачный, овальный, по краю словно срезанный наискось…
«Не может быть… Говорушка?!»
Охотнику хватило выдержки скрыть смятение. Он начал рассказывать о визите Блохи в тюремную камеру. Ярвитуш сочувственно хмыкал. Со стороны — ну, просто беседа старых добрых приятелей!
Но рассказ не отвлекал Шенги от напряженных мыслей.
«Откуда у паршивого торговца краденым говорушка? Каждый венчик стоит столько, что можно построить каменный дом! Купить цветок Ярвитуш не мог, пупок бы развязался от натуги… да и Гильдия не торгует с кем попало. Вот разве что… на пирушке Джарина говорила, что у нее недавно украли суму с добычей. Не было ли там говорушки?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
