«Белоснежку Ванькину, что ли, персонально осчастливить и ублаготворить? Ладненько, посмотрим…»
Совершив благодарственную молитвенную и гимнастическую заутреню, рыцарь Филипп вновь было подступился к любопытным «Пролегоменам». Но тут же осмотрительно припомнил об оптическом («чтоб его, из рака ноги!») образе студенческой жизни и через силу с отвращением начал готовиться к сегодняшним зачетам.
«Науки юношей пытают не как-нибудь, в чего-нибудь… Пушкин или Державин, что ли, за тебя, олуха, в намек сессию сдавать будут, студиозус Ирнеев?..»
Как и намечалось, к полудню Филипп сбежал с занятий, чтобы потолковать, покалякать так-сяк с дядюшкой Генрихом в Доме масонов.
Иезуитская дверь была на месте. Один к одному. Соответственно, и место, где в прошлую пятницу лежал труп конченого колдуна-неудачника.
Конечно, обмелованную в полицейских традициях фигуру с тротуарной плитки давно смыло давешней майской грозой и крупным дождичком. Тем не менее, присмотревшись, инквизитор Филипп разглядел силуэт мертвеца, словно бы запорошенным подсолнечной шелухой.
«Ах вот оно что! Ненавижу колхозанские семки. Потому и ассоциативный ряд. Раз бытовое скотское колдовство, то обязательно его слышу как щелканье семечек и вижу следы-шелуху. Сугубо индивидуально. Постольку-поскольку мне положено Дарованиями Святого Духа…»
Столь же проницательно, почти по-инквизиторски, Филипп вскользь проанализировал кое-какие поступки и мотивы с детства и по-прежнему ему душевно разлюбезного и весьма симпатичного дяди Гены.
«Отнынь, Генрих Иосифович, ты у меня без оккультных тайн, но с классическим разоблачением фокусов, иллюзий и трюков. Здравствуйте, я ваш дядя…»
Его дядюшка был одним из тех таинственных постсоветских удачливых бизнесменов, постоянно и неустанно крейсирующих и рейдирующих между эсэнговскими столицами. Вольный разбойничий дух свободного предпринимательства веет, где хочет. Мертва буква людских соглашений, если ее этот дух не животворит. Довлеет в международной экономике подобной метафизики. Ей и мировой экономический кризис не указ.
Вестимо поэтому, вышеуказанные фритрейдеры-мистики с неизменным успехом, бесшумно и непыльно физически зарабатывают большие и очень большие деньги на интеграции и дружбе народов, в одночасье ставших суверенными и независимыми. У них всех доселе сохранившиеся ностальгические воспоминания об экономической географии былого СССР дорогого стоят.
Подобно многим из его скрытных коллег, Генрих Рейес тоже не предавал такую драгоценную деятельность гласности и не вдавался в укромные подробности торговли нефтью и нефтепродуктами, минеральными удобрениями, толлинговым сырьем и ему подобным. И так далее, как лично, так и через подставных лиц, занимался он и скупкой-продажей недвижимости в свободных экономических зонах и на закрытых территориях, пользующихся налоговыми льготами.
Внеплановые и внебюджетные чудеса и фокусы постсткомунистической Эсэнговии Филиппа Ирнеева нисколько не интересовали. Если только мельком и мимоходом, когда за семейным обеденным столом речь шла о политике, он придавал значение обмолвкам и ремаркам дядюшки Генриха Рейеса, порой любившего пустить пыль в глаза провинциальным родственникам московской осведомленностью.
— Живете вы здесь, мои возлюбленные родичи, как в лесу, молитесь колесу. А того знать не ведаете, что скоропостижно нерушимому российско-белоросскому союзу настанет каюк и придет полный… айн, цвай, драй… ахалай, махалай… И абздец-кабысдох, — жестом циркового фокусника дядюшка Генрих ножом и вилкой показал, как это обязано произойти.
В грядущие расклады, почему должны непременно поссориться постоянный батька-президент в Дожинске и его временный партнер-президент в Москве, дядюшка не углубился и позицию свою ничем не аргументировал. Зато с самодовольным видом много чего такого знающего и еще больше понимающего человека дядя Гена, снисходительно улыбаясь, слушал разглагольствования психоисторика Яши об интеграции, естественной геополитике и неопровержимых политических технологиях.
Яша Психун очень убедительно и горячо опровергал родственника жены, очевидно, не знакомого с последними открытиями белоросских психоисториков. Цирк продолжался. Фокусника сменил коверный клоун.
Состоялось это небольшое семейное представление в начале прошлого года, аккурат на второе Рождество Христово, отмечаемое во всем СНГ по юлианскому языческому календарю.
Нельзя не отметить, что православный Филипп не придавал ни идеологического, ни политического смысла извечной путанице календарей в христианском мире. «Скажите на милость, бином Ньютона, из рака ноги!»
Точная календарная дата первого пришествия Мессии, рождения Сына человеческого априори никому не может быть известна. Тем временем о конкретном дне Воскресения Христова можно лишь предполагать, поскольку полностью доверять иудейскому календарю, заимствованному у ассирийцев и греков, нисколько не стоит.
Следовательно, пасхалии, до сих пор исчисляемые по формуле Гаусса, грешат астрономическими неточностями образца XIX века, не слишком продвинутого в точном измерении атомного времени, полагал наш герой. Притом опираться в этих вычислениях на мистическое число «Великий Индиктион», как это делал набожный немецкий математик Карл Гаусс, вовсе лишено положительного рационального замысла, — тоже полагал Фил Ирнеев.
«Пожалуй, надо бы спросить у Пал Семеныча, или же самому поразмыслить, покопавшись в гиперссылках, как рыцари Благодати в ритуальных целях исчисляют относительные пространственно-временные координаты Пасхи и Рождества Христова.
А у Аполлония, помню, не забыл, имеется буквенно-числовое предсказание времени первого прихода Спасителя «рождена не сотворена…»
Пока же, согласно инквизиторскому прорицанию рыцаря Филиппа, дорогой дядюшка Генрих собирается ему сделать удивительный рождественский подарок и ввести его в права фамильного кастильского наследства к концу года. Почему бы и нет?
Невозмутимость и отстраненность племянника Генриха Иосифовича ничуть не обескуражили:
— …Вырос ты, Филька, повзрослел… В восторге не кукарекаешь, филином не ухаешь, как оно в детстве бывало.
Вот здесь на карточке памяти мой отчет по управлению твоим наследством от деда Хосе и его дяди Эрнана.
— Спасибо, Ген Осич. Ты мировой дядюшка. К отсутствию мелких денег мне не привыкать, вот бы приобрести привычку не тратить бездарно крупные суммы, из рака ноги.
Но ты меня, как бы то ни было, потряс и поразил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
