— Я лишь предупреждаю тебя, что, пока ты в медицинской команде, ты не должна заявляться в клуб с нашим соперником.
— То, чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается. То, что я пришла в клуб с вашим соперником, позволяю ему трахать меня или скачу на его члене всю ночь, — это не то, о чем ты должен беспокоиться, — я толкаю его в грудь. — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно вернуться к Маркусу.
В одну минуту я сижу, в другую — рука Кейна обхватывает мое горло, и он прижимает меня спиной к машине, его хватка не удушающая, но достаточно крепкая, чтобы я не могла пошевелиться.
Ветерок треплет его волосы, когда он нависает надо мной, словно чудовище, и его слова звучат отрывисто.
— Ты, похоже, заблуждаешься, думая, что можешь позволить другому члену владеть тобой, Далия. У тебя нет такой свободы. Ты не можешь принадлежать никому другому, когда трахаешься со мной.
Он опускает голову, его губы нависают над моим ртом, так близко, что я чувствую вкус неистовой страсти. Так близко, что его горячее дыхание смешивается с моим.
И на мгновение мне хочется поддаться. Позволить ему снова поглотить меня.
Владеть мной.
Показать, что то, что мы разделяем, принадлежит только нам.
Не знаю, из чего сделаны люди, но он и я — из одного теста. Мы наслаждаемся ненавистью и насилием, и я бы солгала, если бы сказала, что не скучаю по его прикосновениям.
Или по свободе, которую дает мне полная покорность ему.
Но я не прошла через все это дерьмо, чтобы просто вернуть его.
Все должно быть по-моему.
В последний момент я отворачиваю лицо и смотрю на серебристый автомобиль, припаркованный рядом с его машиной.
Кейн замирает, его рука немного ослабляет хватку на моей шее, как будто его застали врасплох.
Я снова смотрю на него и, как и ожидала, в его ледяных глазах появляется недоумение, а брови опускаются. Он не может представить, что я откажусь от поцелуя, тем более что всегда была той, кто их инициировала.
Жаждала их.
Требовала.
Но не сейчас.
Мои пальцы обхватывают его руку, лежащую на моей шее.
— Сначала скажи, что я тебе небезразлична.
— Что?
— Ты меня слышал.
— Я знаю, что слышал, но не уверен, шутишь ты или нет.
— Нет. Я хочу услышать, что тебе не все равно и что с этого момента ты позволишь мне приблизиться к тебе. Я хочу настоящих отношений, а не просто секса. Ты будешь водить меня на свидания и рассказывать мне о себе. Ты будешь смотреть со мной фильмы и позволять мне просто отдыхать у тебя, даже если секса не будет.
Он делает паузу.
Я тоже делаю паузу.
Это не то, что я планировала. Я лишь хотела, чтобы он перестал меня отталкивать, но, возможно, в глубине души именно этого я и хотела все это время.
Я действительно ненавижу, когда он эмоционально отстраняется от меня, как только заканчивается секс.
Поначалу меня это не беспокоило, но потом стало вызывать тревогу.
— Ты сошла с ума, — говорит он озадаченным тоном.
Но его рука по-прежнему держит меня за горло.
Он все еще не ушел, а его пальцы прожигают мою кожу.
— Из-за того, что хочу быть нормальной? — спрашиваю я.
— Мы ни хрена не нормальные, Далия.
— Я знаю, но секс — не все, что есть между нами, как бы ты ни пытался убедить себя в обратном.
Его пальцы сжимаются на моей шее. Я вижу борьбу в его глазах — та его часть, которая идеально сочетается с моей, колеблется, мерцает, но есть и его раздражающая контролирующая часть, которая всегда тянет его обратно за стены.
Та часть, которую мне так и не удалось победить.
— Ответ — нет, — он отпускает мою шею и отталкивает меня.
Мое сердце падает, и пронзительная боль разрывает грудную клетку.
— Я могу трахать тебя, если тебе это нужно, но никаких отношений не будет.
Я сжимаю дрожащие губы.
— Либо отношения, либо ничего.
Он пожимает плечами.
— Хорошо, — я натягиваю улыбку. — Уйди с дороги. Мне нужно вернуться на свое свидание.
На его щеке подрагивает мускул.
— Не заставляй меня вернуться туда и задушить его до смерти.
— Прекрасно. Я найду кого-нибудь другого.
— Я перережу горло каждому из них. Давай. Проверь меня.
— Ты не сможешь найти их всех.
— Попробуй.
— И работа будет грязной, придется убирать.
— У меня достаточно денег, чтобы позаботиться об этой проблеме, — он сжимает пальцами мой подбородок. — Ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, и это будет последний раз, когда они к чему-либо прикоснется.
— Ты предпочитаешь пройти через все эти чертовы проблемы, чем быть в отношениях со мной? — кричу я, толкая его в грудь. — Что, черт возьми, с тобой не так?
— Ты! — кричит он в ответ, вены на его шее чуть не лопаются. — Ты — это все, что со мной, блять, не так. Ты разрушаешь мою чертову жизнь.
— А ты разрушаешь мою!
— Тогда уходи к чертовой матери, Далия.
— Тогда отпусти меня!
— Я уже отпустил!
— Нет. Если ты угрожаешь убить всех моих возможных партнеров, Кейн, ты все еще не отпустил меня.
— У тебя не может быть других партнеров, кроме меня, — он задирает мое платье до талии, обнажая трусики.
Меня пробирает дрожь. Я вся мокрая с тех пор, как он вынес меня на руках, но от его прикосновений стало еще хуже.
Я горю для него так, как никогда для кого-либо другого.
Так, что не могу себя контролировать.
Мне будет приятно, когда он прикоснется ко мне. Я знаю это, но я просто не могу больше терпеть его безразличие, которое наступает после.
Я отталкиваю его руку.
— Не прикасайся ко мне, пока не будешь готов к полной ответственности. И это не «не трогай меня», что означает «ты можешь меня использовать». Это «красный», Кейн.
Он замирает, его указательный палец дергается, затем он пятится назад и проводит рукой по волосам.
— Блять!
Я никогда не использовала стоп-слово, даже когда думала, что ситуация может выйти из-под контроля. Мне нравилось, когда было больно, когда он трахал меня так сильно, что я некоторое время не могла ходить.
Но сейчас я его сказала. Это та красная черта, о которой я и не подозревала.
Я отказываюсь владеть его телом без его сердца — и души, если понадобится.
Я отказываюсь быть еще одной остановкой на его пути. И даже если я стану ею, я хочу стать той незабываемой остановкой, которую он не сможет вычеркнуть из своей памяти.
Единственным эпизодом в его прошлом, о котором он не сможет перестать думать.
— Блять! — рычит он громче, но на этот раз снова сжимает мою челюсть. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Далия.
— Мне все равно.
— Ты пожалеешь об этом.
— Не пожалею.
— Если это случится, ты никогда не сможешь сбежать.
— Ничего страшного, — я глажу его лицо, отражая его безжалостность своими нежными прикосновениями. — Поцелуй мен…
Я не успеваю произнести последнее слово, как он прижимается к моим губам и целует меня с такой страстью, что у меня кружится голова.
Может, это потому, что я давно к нему не прикасалась, но все вокруг как будто заряжено электричеством. Прикосновение его губ к моим, его пальцы, приподнимающие мой подбородок, чтобы поцелуй стал глубже, его рука, сжимающая мои волосы, его джинсы, скользящие по моим бедрам.
Все.
Этот поцелуй — и требование, и капитуляция.
Он хочет меня. Настолько, что не может сдержаться.
Мне хочется верить, что я нужна ему настолько, что он не хочет меня отпускать.
И я тоже нуждаюсь в нем. Он — единственный мужчина, которого я когда-либо желала всем своим существом.
Моя рука скользит по его стройной талии, по спине, касается, гладит.
Я так долго была лишена его, что испытывала симптомы ломки.
Этот поцелуй — моя долгожданная доза.
Продолжая целовать меня, он отпускает мою челюсть, и я замираю, думая, что он оттолкнет мои руки, как обычно, но он просовывает руку между нами, и в воздухе раздается звук пряжки.
