За окном потянулся пригород – красные крыши в цветущих белых садах. Инга молча смотрела в окно.
– До завтра? – полувопросительно сказал Шибаев, целуя ее на прощание. – А может…
– Я позвоню, – ответила она невпопад, и они расстались. Инга, не оглянувшись, вошла в свой подъезд, Шибаев, странно смущенный и разочарованный, уехал к себе.
Не успел он переступить порог своего дома, как подал голос его мобильник.
– Сашок, – услышал он в трубке голос Плюто, – надо бы сбежаться.
Сашок, отметил Шибаев. Плюто был чужд нежностей, даже с двухлетней внучкой говорил деловито и сурово, называя ее не Катюшей, как все, а Катериной.
– Когда?
– Прямо сейчас. Хорошие новости. Давай ко мне!
Шибаев взглянул на часы – девять вечера. Постоял в раздумье в прихожей – не приготовить ли кофе? Решил – не стоит, сделает, когда вернется.
Глава 17
Good bye, my love, good bye
Ты совсем, ты совсем снеговая,Как ты странно и страшно бледна!Почему ты дрожишь, подаваяМне стакан золотого вина?
Отравленный. Н. Гумилев
Шибаев прождал звонка от Инги весь день, все это время он не находил себе места. На его звонки она не отвечала. Вечером поехал к ее дому, беспокоясь, не зная, что и думать. Двор был безлюден, парадная дверь заперта. Кода он, разумеется, не знал. Он стоял у подъезда почти в темноте, так как тусклая лампочка светила вполнакала, раздумывая, как теперь быть. К двери подошла пожилая женщина с клетчатыми сумками, настороженно посмотрела на него. Поставив сумки на крыльцо, стала искать что-то по карманам, не глядя на Шибаева. Тот понял, что она не станет набирать при нем код.
– Простите, – сказал он. Женщина дернулась и впилась в него напряженным взглядом. Седая прядь выбилась из-под косынки. – Простите, – повторил он, стараясь успокоить ее интонацией, – я ищу девушку… она живет в вашем доме, ее зовут Инга…
Женщина смотрела на него, нахмурившись от усилия понять, что ему нужно.
– Инга, – внятно повторил Шибаев и подумал: «Глухая?»
– Не знаю, – наконец ответила она враждебно, – тут таких нет. Сколько живу, не припомню. – И повернулась боком, давая понять, что разговаривать с ним больше не намерена, но держала его в поле зрения на всякий случай.
Шибаев пошел прочь. В его беспокойстве об Инге уже появилась обида. Почему она не позвонила? Он так хотел поделиться с ней… Кажется, у него есть работа! Он подошел к скамейке, стоявшей в глубине двора под хилыми молодыми липами, сел и стал рассматривать окна. Был теплый вечер, даже, пожалуй, ночь. Звезд не видно, время от времени принимался накрапывать нерешительный дождь. Он увидел подростка, который направлялся к знакомому парадному, и поднялся со скамейки:
– Браток, постой, дело есть!
Подросток в ответ на его вопросы наморщил лоб.
– Нет, – сказал после раздумья, – не видел. Нет у нас никакой Инги.
– Светлые волосы и голубые глаза, лет двадцати пяти, – добавил Шибаев, решив, что мальчик мог не обратить внимания на взрослую женщину.
Пацан покачал головой:
– Не знаю. Инесса – есть, а Инги – нет!
– А как она выглядит, эта ваша Инесса?
– Старая, лет сорок уже, и толстая. Тут полно новых, если они недавно переехали…
– Говорила, живет давно, – перебил его Шибаев.
– Не знаю, – повторил подросток.
Стена дома возвышалась над ним, как скала, и была похожа на шахматную доску – белые окна, темные окна. Он просидел на скамейке до трех утра, все надеялся, что Инга возникнет перед ним и скажет: «Сашенька, что ты тут делаешь?» Он чувствовал, что она придет, поворачивал голову на звук нечастых шагов, резко звучащих в ночной тишине. Стало свежеть. Дождь так и не собрался. После полуночи прояснилось, и на небе высыпали яркие серебряные звезды. А Инга все не появлялась. Погасли огни в последних двух-трех окнах полуночников, которые решили наконец улечься спать. А Шибаев все не уходил. Ему казалось, что если он уйдет, то порвется ниточка, которая их связывает. Пока он сидел у ее дома, они были вместе. Звезды уже заметно побледнели, когда Шибаев наконец встал со скамейки.
В почтовом ящике белел узкий и длинный конверт. Он достал его, подошел к сереющему окну на лестничной площадке. Ни марки, ни адреса, только его имя. Александру Шибаеву. Он понял, что письмо от Инги.
Шибаев взлетел на свой второй этаж, торопливо сунул ключ в замочную скважину, с силой захлопнул за собой дверь. Уселся на диван, включил торшер и помедлил, отодвигая от себя дурную весть. Достал из конверта сложенный в несколько раз листок. Тикали часы. Их сухой звук впивался в его мозг. Пульс в ответ стал равномерно отстукивать в висках в унисон с часами. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Инга снова с ним рядом, они вместе. Чуть глуховатый от волнения ее голос… Ее лицо на подушке, ее улыбка – кончики губ, вздернутые кверху, пьяные глаза, невидящий потемневший взгляд в упор – все это он видел так явственно, что едва не застонал. Ее запах… Постель еще пахнет Ингой.
Шибаеву казалось, что он, как зверь, обонял этот легкий пряный запах ее духов, который был разлит в воздухе и проникал под кожу, в легкие, мозг, пронизывая его насквозь. Его руки пахли Ингой, диванные подушки из грубой ткани еще хранили ее запах, в ванной оставались какие-то ее тюбики и флаконы.
Он понял, что она ушла. Пришла, незваная, и ушла, не прощаясь. Неважно почему – об этом, наверное, сказано в письме. Ушла, исчезла бесследно – не оставив ни телефона, ни адреса, только память. Ушла, как и не было.
«Инга, Инга! Откуда ты взялась на мою голову, что ты сделала со мной?» Он с силой провел ладонями по лицу. От его ладоней пахло железом ключей. Ее запах, такой явственный минуту назад, растаял, как и она сама. Он тупо смотрел на свои пустые ладони… а где письмо? Письмо исчезло. Он вскочил с дивана, бросился в прихожую, полный страха. Письма не было и там. Он вернулся в комнату и заметил белую полоску конверта на полу у дивана. Поднял, достал сложенный листок, развернул и принялся читать стоя.
«Сашенька, ты, наверное, возненавидишь меня за трусость – я пишу письмо, вместо того чтобы встретиться и все объяснить. Просто сбегаю, оставив в прошлом нашу встречу. Не выдумывай ничего, ты – самое прекрасное, что случилось в моей жизни! Я к этому совсем не готова. Все это – Его Величество Случай, который столкнул нас лбами, не спросив разрешения, затормошил, завертел, а потом наблюдал, потешаясь, что из этого выйдет. Да еще зеленая ящерица, привет из детства, счастливого и беззаботного, где навсегда остались маленькая девочка с косичками, Инга, и большой мальчик Александр, который сделал ей такой необыкновенный подарок. Из тех, что помнят до конца жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
