Паскаль направился к двери, но, пройдя несколько шагов, остановился.
– Скажите, – обратился он к ней, – а не подскажете ли вы мне, кто еще может знать о том, где найти Джеймса?
– А вы к кому обращались?
– К нескольким людям. – Паскаль назвал кое-какие имена из тех, которые дал ему Дженкинс и кому он сегодня уже звонил. Кейт Макмаллен пожала плечами и хлебнула из стакана.
– Господи, что за настырность! С ними и нужно было разговаривать. Кто еще? Ну есть еще один парень, Николас Дженкинс, жаба мерзкая. Они с Джеймсом учились в школе. Может, и до сих пор встречаются.
– Николас Дженкинс, – задумчиво повторил Паскаль.
– Он работает в «Ньюс». А кстати, и еще Джереми Прайор-Кент. Они вместе ходили в частную школу, а потом были в колледже Крайстчерч в Оксфорде. Тоже та еще задница! Делает телевизионную рекламу – редкая дрянь! И дело не в том, что он ни разу не соизволил пригласить меня сниматься, а…
– Его телефон у меня записан, но сейчас его нет в городе. – Паскаль помолчал и бросил на сестру Макмаллена осторожный взгляд. Язык у той уже ворочался через силу, и он решил рискнуть напоследок.
– И еще, мне кажется, он как-то упоминал о том, что у него есть близкий друг, женщина, верно? Американка…
– Кто, Лиз? Вы имеете в виду обожаемую Лиз? – Она поднялась и хрипло расхохоталась. – О, конечно, попробуйте поговорить с Лиз Хоторн. Желаю вам удачи.
– Простите?
– Лиз Хоторн – это поганая глупая сука. Я знаю ее не очень хорошо, но думаю, что она именно такая. У меня аллергия к приторным бабам. От них у мужиков мозги становятся набекрень. Все равно, попытайтесь с ней поговорить, если, конечно, пробьетесь через тридцать пять секретарей. Может, она даже знает, где находится Джеймс, однако ради его блага я надеюсь, что нет.
– Почему вы так говорите? – спросил Паскаль, понимая, что это уже лишнее и его допрос зашел слишком далеко.
Взгляд Кейт Макмаллен опустился к носкам ее туфель. С подчеркнутой осторожностью она поставила на стол свой стакан и, прищурившись, посмотрела на Паскаля.
– Да что же это такое? Ты вообще-то кто такой?
– Я уже говорил вам, я друг вашего брата. Недавно я оказался в Лондоне, вот и решил его навестить.
– Срань ты, а не друг… Что это такое! Вопросы, вопросы, Джеймс то, Джеймс это… Что здесь происходит? Какого черта!
– Знаете ли, я лучше пойду, хорошо? – Паскаль открыл дверь.
– Армия… Говоришь, в армии служил, с Джеймсом на учениях познакомился – ты ведь так говорил? А мне вот кажется, что ты на солдата не очень-то похож. И на офицера тоже. Волосы у тебя длинноваты, сволочь ты этакая.
– И тем не менее. – Паскаль отвесил ей полупоклон, – честь имею представиться: второй парашютный полк, капитан Ледюк. В отставке, как и ваш брат.
Однако Кейт Макмаллен его уже не слушала. Она покачнулась вперед, но потом выпрямилась.
– Вот и тот, другой, то же самое болтал. Теперь-то я задумаюсь над этим. Он тоже сказал, что он армейский дружок братца. Господи Иисусе, это что, шутка такая? Ну давайте, тащите сюда весь ваш чертов взвод, чего же вы ждете! Сперва американский офицер приперся, потом французский, а следующим кто будет? Ну давайте, давайте, пришлите сюда еще «красных кхмеров», Иностранный легион… Что за дела! С какой стати Джеймс вдруг стал так популярен?
Уже стоя в дверях, Паскаль обернулся.
– Американец? И тоже искал вашего брата? Когда это было?
– На это Рождество. Как раз когда я уезжала в Шропшир. – Она глубоко вздохнула и шлепнулась в кресло. – Ах, твою-то мать! Совсем не смешно.
Паскаль колебался.
– Я сожалею, – начал он, – но…
Кейт Макмаллен швырнула через всю комнату свой стакан с водкой, и он пролетел в сантиметре от головы Паскаля.
– Пошел вон! – Вслед за стаканом она бросила на гостя злобный взгляд. – Кто это все заварил? Это розыгрыш, да? За мой счет? А мне вся эта ваша херня вовсе не кажется смешной, вот так-то! А-а-а, – протянула она, неуверенно поднимаясь с кресла, – я, кажется, поняла. Вы заключили пари. Пари между братьями-офицерами. Ах вы, суки! Ну и кто же победил?
Паскаль хотел было что-то возразить, но Кейт Макмаллен перебила его:
– Не трудись врать, сама знаю. Победит тот, кто первым бросит мне палку? Ну и ублюдки! Ну ладно, я Джеймсу все расскажу.
Она умолкла, нетвердым шагом добралась до столика с напитками, налила себе еще водки и обернулась.
– Ты все еще здесь? Я же тебе сказала: пошел вон. Проваливай… – и, зло посмотрев на Паскаля, добавила: – А все-таки американец мне больше понравился. Он мне хоть выпивку поставил…
Движение было напряженным, и сырой воздух загустел от автомобильных выхлопов. Оседлав свой мотоцикл, Паскаль стал пробираться между автобусами и грузовиками, направляясь на северо-восток. Незадолго до станции Кинг-Кросс он остановился на красный свет и посмотрел на часы. Стрелки показывали четыре. Через десять минут он будет у Джини. Паскалю не терпелось ее увидеть – у него было что ей рассказать. Сейчас она уже наверняка дома.
Однако когда он доехал до станции, движение остановилось. Внезапно улица оказалась заполнена полицейскими, взвыли сирены, вспыхнули синие полицейские мигалки. Несчастный случай? Очередное сообщение о якобы подложенной ИРА бомбе или настоящий взрыв? А вдруг они опять взорвали станцию подземки? А если Джини возвращалась домой на метро?
Паскаль вытянул шею и посмотрел вперед поверх бесчисленных автомобильных крыш. Из подземки выплескивался людской прибой, полицейские загоняли толпу словно стадо на тротуары. Любопытство Паскаля удвоилось. Когда транспортный поток с черепашьей скоростью добрался до следующего перекрестка, Паскаль свернул на боковую улицу. И вовремя: обернувшись назад, он увидел, как полицейские выставляют заграждения. С ревом понесся он на север, в сторону Айлингтона, петляя по запутанному лабиринту второстепенных улочек. Газанув, он едва не наехал на зазевавшегося пешехода, однако вовремя вывернул в сторону, чертыхнулся и снова набрал скорость. В четыре двадцать он добрался до Гибсон-сквер и затормозил.
Свет в квартире Джини не горел. От волнения у Паскаля перехватило горло. Спустившись по нескольким ступеням к ее двери, он стал шарить под цветочными горшками в поисках ключа. Нашел его, вставил в замочную скважину и открыл дверь. Паскаль вбежал в гостиную, включая повсюду свет и выкрикивая ее имя, надеясь, что Джини все-таки вернулась. Однако когда гостиная предстала его глазам при свете, он окаменел, застыв на одном месте.
Поначалу Паскаль озирался со страхом, потом с яростью, потом просто отказался верить своим глазам. У Джини побывали гости, оставив визитную карточку, причем весьма своеобразную. Большая и квадратная, она стояла точно посередине ее письменного стола.
