– кое-что другое.
– Может быть – недостаточно. – Теперь заговорила Лия, озвучивая мысли Слоан, как и я до этого. – Я хочу прижать его. Чтобы он ощутил себя беспомощным. Чтобы он ощутил, как все рассыпается.
– Понимаю. – По голосу Бриггса было ясно, что он хочет того же так же, как когда-то хотел поймать отца Дина. – Местная полиция занялась поиском видеозаписей – Майкла в «Розе Пустыни», в часы перед стычкой между Бо и начальником службы безопасности «Мэджести». Что-то появится.
«Что-то должно появиться, – отчаянно подумала я. – Тебе не уйти, Бо Донован. Тебе не выйти сухим из воды». Если мы найдем микроследы и добудем видеозаписи – нам будет не хватать только свидетельских показаний.
– Тори Ховард, – произнесла я, понимая, что Бриггс и Стерлинг сами уже думали об этом.
– Мы пытались, – коротко ответил Бриггс. – Но мы арестовали Бо уже во второй раз. Она уверена, что он невиновен.
Разумеется, Тори не захочет верить, что Бо это сделал. Я снова и снова прокручивала в голове ее психологический портрет. Ты любила Аарона. Бо не может быть тем, кто отнял его у тебя.
– Для нее злодеи здесь – мы, – продолжал Бриггс. – Тори не станет с нами разговаривать.
«Ты любила Аарона, – снова подумала я, сосредоточившись на Тори. – Ты переживаешь горе». Я вспомнила последнюю встречу с Тори и глубоко вздохнула.
– Она не станет говорить с вами, – произнесла я. – Но, может быть, станет со Слоан.
Глава 58
Тори не ответила на первый звонок. И на второй. И на третий. Но Слоан обладала пугающей настойчивостью. Она могла повторять одно и то же снова и снова, в бесконечном цикле – пока результат не изменится, заставив ее переключиться на другое действие.
Ты не перестанешь звонить. Ты даже не подумаешь перестать.
Слоан каждый раз заново набирала номер, который ей дали Стерлинг и Бриггс. Я достаточно хорошо знала ее, чтобы понимать – она находила какое-то утешение в ритме, в движениях, в цифрах – но этого было недостаточно.
– Прекратите сюда звонить. – Ответили достаточно громко, чтобы я, стоя рядом со Слоан, различала каждое слово. – Просто оставьте меня в покое.
На долю секунды Слоан застыла, охваченная неуверенностью – теперь, когда цикл нарушился. Лия щелкнула пальцами перед ее лицом, и Слоан моргнула.
– Я ему говорила. Я говорила папе. – Слоан переключилась с одного цикла на другой. Сколько раз она произносила эти слова? Сколько раз они повторялись у нее в голове, если теперь она проговорила их с таким отчаянием?
– Кто это? – Голос Тори на другом конце линии дрогнул.
Дрожащими руками Слоан включила громкую связь.
– Я была сестрой Аарона. Теперь уже нет. А вы были с ним близки – а теперь уже нет.
– Слоан?
– Я говорила папе, что это случится. Я говорила ему, что есть закономерность. Я говорила ему, что следующее убийство произойдет в Большом банкетном зале двенадцатого января. Я говорила ему, Тори, а он не слушал. – Слоан судорожно вдохнула. Я услышала, что Тори на другом конце линии сделала то же самое. – Поэтому вы выслушаете меня, – продолжала Слоан. – Вы выслушаете меня, потому что вы знаете. Вы знаете, что игнорировать что-то – не значит этого избежать. Если вы делаете вид, будто что-то не имеет значения – оно от этого не становится менее значимым.
Тишина в трубке.
– Не знаю, чего ты от меня хочешь, – произнесла Тори после того, как прошла небольшая вечность.
– Я ненормальная, – просто сказала Слоан. – И никогда не была нормальной. – Она помолчала, затем выпалила: – Я из тех ненормальных, которые работают на ФБР.
На этот раз Тори вдохнула резче. Глаза Майкла сверкнули, и я поняла, что он уловил в этом вдохе эмоции.
– Он был моим братом, – повторила Слоан. – И мне просто нужно, чтобы вы меня выслушали. – Голос Слоан срывался. – Пожалуйста.
Еще одна бесконечная пауза, на этот раз более напряженная.
– Ладно, – отрывисто ответила Тори. – Говори, что тебе нужно.
Я ощутила, как Тори переключается из одного режима в другой – от неприкрытой скорби к готовности защищаться, а затем на непринужденную манеру, которую я видела у Лии. Что-то имеет значение, только если ты сама это допускаешь. Люди имеют значение, только если ты сама это допускаешь.
– Кэсси? – Слоан опустила телефон. Я шагнула вперед. Дин встал рядом с ней с другой стороны, и теперь мы стояли лицом друг к другу, а телефон лежал между нами на кофейном столике.
– Мы хотели рассказать вам об убийце, которого мы ищем, – сказала я.
– Богом клянусь, если вы опять про Бо…
– Мы расскажем вам об убийце, – ровным голосом продолжила я. – А потом вы сами решите. – Тори замолчала, и мне показалось, что она вообще повесила трубку. Я взглянула на Дина. Он слегка кивнул, и я заговорила: – Человек, которого мы ищем, убил пятерых с первого января. Четверо из пяти были в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти. Хотя это может означать, что наш убийца испытывает особый интерес к этой возрастной группе из-за его или ее прошлого опыта, мы уверены, что наиболее вероятное объяснение – и оно лучше всего согласуется с природой этих преступлений, – что убийца тоже молод.
– Мы ищем человека, которому немного за двадцать, – продолжал Дин. – У него есть причина ненавидеть казино в целом и «Мэджести» в частности. Скорее всего, он хорошо знает Лас-Вегас и привык, что его не замечают. Это одновременно его оружие и причина его гнева.
– Наш убийца привык, что с ним не считаются, – продолжала я. – Скорее всего, у него IQ на уровне гениальности, но в школе оценки были плохие. Он может играть по правилам, но не чувствует вины, когда их нарушает. Он не просто умнее, чем кажется со стороны, – он умнее тех, кто создает правила, умнее тех, кто дает задания, умнее тех, с кем и на кого он работает.
– Убийство – это акт доминирования. – Дин говорил тихо, сдержанно, но в его голосе слышалась убежденность – такая, как бывает у тех, кто говорит о собственном опыте. – Убийцу, которого мы ищем, физическое доминирование не интересует. Он не станет уклоняться от драки, но немало драк он проиграл. Убийца доминирует над жертвами ментально. Они проигрывают не потому, что он сильнее, – а потому, что он умнее.
– Они проигрывают, – продолжила я, – потому что он истинно верующий.
– Бо не религиозен. – Тори ухватилась за это – мне показалось, она поняла, насколько хорошо ее сводного брата описывало все остальное.
– Наш убийца верит во власть. Он верит в предназначение. – Дин помолчал. – Он верит,
