— Не огорчайтесь, братцы, дым-то как раз нам и нужен.
Все, не понимая, с удивлением посмотрели на Андрея Петровича.
Но тут от борта «Востока», казавшегося с высоты горы игрушечным корабликом, стоявшим на якоре где-то там, далеко внизу, отделился клуб дыма, и через некоторое время донесся глухой звук пушечного выстрела. Потом второго, а затем и третьего. Это зоркие сигнальщики, следившие за вершиной горы, увидели дым костра и доложили об этом капитану, а тот по договоренности с Андреем Петровичем приказал троекратно отсалютовать покорителям этой вершины.
— Вот это да! — восхищенно воскликнул гардемарин, и у всех увлажнились глаза.
Андрей Петрович с лейтенантом Демидовым взяли ружья у матросов, и они вместе с гардемарином Адамсом, подняв их вверх в сторону «Востока», залпом ответили на его приветствие. Роман после этого уже откровенно разрыдался, и Дмитрий Николаевич заботливо прижал его к себе, в то время как матросы, смахивая набежавшую слезу, тактично отошли в сторонку, дабы не смущать своим присутствием юного дворянина.
Кое-как придя в себя, гардемарин, смущенно улыбаясь, преданно посмотрел на начальника группы:
— Не зря же, Андрей Петрович, выходит, что я все-таки взял с собой ружье?
— Не зря, Роман, конечно, не зря. Оружие-то ведь никогда лишним не бывает! — по-отечески заверил его Андрей Петрович.
На востоке переливался солнечными бликами лучезарный и бескрайний Тихий океан, на горизонте сливающийся с таким же по цвету небом. Моряки пристально всматривались в его дали, словно пытаясь познать, какие же радости и невзгоды, эти вечные спутники скитальцев по морям и океанам, долю которых они избрали на своем жизненном пути, ожидают их впереди в дальних неведомых краях.
Удачи вам, отважные мореплаватели, в открытии неведомых доселе островов и земель во славу русского флота и Отечества…
Глава 9. Острова россиян
Третьего июля шлюпы вступили под паруса, и хотя это время соответствовало началу декабря в Северном полушарии, не было никаких признаков наступившей осени, так как все деревья сохраняли совершенно зеленые листья, а температура воздуха даже в полночь не опускалась ниже семи градусов тепла. Однако уже при выходе из залива Королевы Шарлотты мореплавателей ожидали непредвиденные неприятности.
Вначале посвежел ветер, что тем не менее не помешало, обойдя подводный камень, не указанный на карте, лечь курсом на выход из пролива Кука, и все радовались успешному началу плавания. И вдруг к вечеру ветер переменился на противный с пасмурной и дождливой погодой и окреп до того, что принудил капитанов лавировать в узком месте под одними марселями, взяв на них все рифы.
К полуночи ветер еще более усилился и дул сильными порывами с дождем, снегом и градом, а молнии, сопровождаемые громовыми раскатами, многократно отражаемые окружающими горами, освещали близкие берега, как бы предупреждая мореплавателей о грозившей им опасности.
— Создается впечатление, Андрюша, что Нептун решил бросить против нас все свои зловредности, чтобы не пустить в Тихий океан, — с долей озорства чуть ли не прокричал Фаддей Фаддеевич, перекрывая завывания ветра и гулкие раскаты грома. — Только смерчей и не хватает…
— Бывало, Фаддей, пожалуй, и похуже, если бы только не близость берегов.
— То-то и оно, дружище!
К рассвету ветер еще усилился и свирепствовал весь день, изорвав в клочья верхние малые паруса. Из-за дождя с градом, а то и снега моряки средь дня вокруг себя ничего не видели. А ведь где-то совсем рядом были берега этого дикого и опасного пролива…
К ночи же ветер превратился в бурю. Его порывы вдоль пролива, стесненного высокими горами, были так сильны, что шумом своим иногда были подобны громовым ударам. В полдень штурман кое-как определил местоположение шлюпа, и оказалось, что штормом его отнесло в глубь пролива на целых шестьдесят пять миль!
— Как мы в такую свирепствующую бурю не остались вообще без парусов, а то вместе с ними и без мачт?! — удивился Беллинсгаузен и приказал спуститься под штормовыми стакселями еще дальше в глубь пролива, а за ближайшим мысом привел шлюп в крутой бейдевинд.
Лейтенант Лазарев последовал за ним.
И тут старший офицер, наблюдавший за его маневром, тревожно воскликнул, перекрывая рев бури:
— Фаддей Фаддеевич! «Мирный» несет прямо на береговые камни!
— Господи, пронеси! — взмолился капитан «Востока», бледнея, и тут же, быстро оценив критическое положение «Мирного», умоляюще прокричал: — Крепи крюйсель и грот-марсель!
И Лазарев, словно услышав отчаянный призыв флагмана, поставил паруса именно таким образом, и успел-таки отвернуть в сторону от берега переваливающийся с борта на борт шлюп, окутанный облаком пены и брызг.
— Ай да молодец, Михаил Петрович! — радостно воскликнул Фаддей Фаддеевич, вытирая платком вспотевшие лоб и шею. — «Мирный»-то и в нормальную погоду плохо слушается руля, а в такой свирепый шторм шлюп, почитай, практически остался без управления, — пояснил он. — Четко сработал капитан парусами, погасив инерцию судна. Настоящий «морской волк»! Да и матросы у него, видать, не из робкого десятка — знатно поработали со шкотами на палубе, уходящей из-под ног.
И бывшие на мостике вместе с капитаном старший офицер Завадовский, Андрей Петрович и вахтенный лейтенант Торсон широко и истово перекрестились. Пронесло!
* * *
Около трех часов следующего утра наступил штиль, а через три часа при легком западном ветре Беллинсгаузен снова направил шлюпы к выходу из пролива. Хотелось как можно быстрее миновать пролив Кука в самом узком его месте, пока опять не задул встречный юго-восточный ветер, доставивший мореплавателям столько невзгод, так как на горизонте появилось множество густых черных туч. Однако во второй половине дня все-таки пришлось убавить парусов, чтобы не уйти от «Мирного», который остался далеко позади.
При выходе из самого узкого места пролива по левому борту открылся большой залив, северные берега которого были явно пригодны для пашен и заселения их европейцами[31]. На среднем мысу горел большой огонь: местные жители, вероятно, хотели, чтобы их посетили проходившие мимо на больших кораблях мореплаватели.
В полночь мыс Пализер, юго-восточная оконечность Северного острова, находился уже в восемнадцати с половиной милях от «Востока».
— Все, господа! Мы в открытом океане! — поздравил присутствовавших на мостике Фаддей Фаддеевич. — Семь суток, преодолевая штормы и свирепые шквалистые ветры в узости пролива, мы стремились пробиться сюда, на океанские просторы. И теперь впереди нас ждут благодатные теплые страны! — с чувством произнес он. — Лечь на курс норд-ост!
