Читаем без скачивания Идеальные каникулы смерти - Шарлин Харрис

Хотя я, наверное, не должен рассуждать о таких вещах, как вы считаете? Я подошел к кассам «ИвилМарт», щурясь от яркого флуоресцентного света. В кои-то веки Сердце проявило ко мне сострадание. Она была там.

Белокурая. Под жужжащими неоновыми светильниками «ИвилМарт» цвет таких волос очень похож на помои, зато под ярким тропическим солнцем они вспыхивают подобно солнцу. У нее синие глаза, чаще всего усталые и покрытые сеточкой лопнувших сосудов, а под ними аристократический нос. У нее очень красивые губы, хотя они всегда поджаты, как будто от боли. Я думаю, что если бы она когда-нибудь расслабилась, то превратилась бы в сногсшибательную красотку.

Да кого я хочу наколоть? Даже в жилете из синего полиэстера, скрывающем ее прелести от посетителей супермаркета, она остается красоткой. Я предпочитаю сочных девушек, с настоящими бедрами, а не ходячие палки с комариными укусами вместо груди.

Как будто мне когда-нибудь удавалось приблизиться к девушке достаточно близко, чтобы уловить ее запах! Но никто не запрещает мне на них смотреть, верно?

Я же не мертвый. Я просто горгулья.

Бейдж сообщает покупателям, что ее зовут Кейт. Под ее глазами всегда темные круги.

Она протянула руку, чтобы выключить свет над кассой, когда рядом возник я. Было уже два часа ночи, пора закрываться. Она так и замерла в нерешительности, с поднятой рукой. Вот тут мне захотелось быть меньше ростом. Или уже в плечах. Мы, обладатели каменной кожи, сложены как лайнбекеры — огромные и тупые. Лохматые русые волосы, шляпа, натянутая на самые уши, чтобы спрятать их от взглядов окружающих, щетина, скрывающая грубую кожу, — все это выглядит малопривлекательно. Исходящий от меня запах дождя и цемента, наверное, тоже не слишком приятен.

Прядь белокурых волос упала ей на лицо, и я остановился как вкопанный, прочно уперевшись в пол ногами в дешевых парусиновых туфлях. Мое заключенное в грудную клетку сердце издало странный прыгающий звук, ударившись о своды собора.

А потом она улыбнулась. Это была обычная вымученная улыбка с плотно стиснутыми губами, но ее глаза засветились, и мое сердце не просто начало лупить по ребрам, но и плюхнулось куда-то в живот. Кожа показалась мне слишком тесной и начала гореть. Мне пришлось сделать глубокий вдох и напомнить себе, что мой истинный облик не является тем, чем кто-либо здесь мечтает полюбоваться.

— Подходите, — пригласила она меня и выключила лампу. — Я уже собиралась уходить, но еще одного посетителя обслужить могу.

— О, я… Вот здорово! Спасибо.

Да, я действительно это сказал. Ее улыбка стала еще шире, и мне пришлось заставить свои ноги сдвинуться с места. Они горели, как и все остальные части тела.

Я неуклюже подошел к кассе и начал выгружать содержимое своей корзинки. Два неописуемо ярких пляжных полотенца. Две пары оранжевых шлепок четырнадцатого размера. Белые носки (носков вообще слишком много не бывает). Два семейных пакета жареной кукурузы. Солнцезащитный крем. Двухлитровая бутылка кока-колы. Шерстяные перчатки. И три огромные банки «Коровьей мази».

А что? Когда твоя кожа все время трется о камень и цемент, она трескается и все такое. И тогда помогает только «Коровья мазь».

Касса гудела и пищала. Ее руки перекладывали мои покупки без малейших усилий. У нее были обкусанные ногти и тонкая золотая цепочка на шее. Она выглядела очень дешевой, но пахла по-настоящему. Я носом чую благородные металлы. Маленькие золотые шарики у нее в ушах тоже были настоящими. И с такого близкого расстояния даже при этом жутком освещении ее кожа была необыкновенно свежей.

Я стоял рядом, чувствуя себя бесформенной массой, полусдувшимся воздушным шаром. У меня лицо боксера, включая заостренные и изуродованные ушные раковины, хотя не то чтобы у боксеров были заостренные уши. Мой нос напоминает гриб и выглядит так, как будто его слишком часто ломали, а моя покрытая шрамами и буграми кожа ничем не отличается от кожи любой другой половозрелой горгульи. Мои глазки слишком маленькие. Кроме того, они желтые. Мои волосы, в общем-то, ничего (они густые и темные), но я, наверное, единственная кудрявая горгулья на всем континенте.

Я кажусь уродливым даже своим собратьям.

— Вы, наверное, очень любите жареную кукурузу. — Быстрый взгляд из-под длинных светло-русых ресниц. Ее руки продолжали работать, складывая мои покупки в пакет. — Вы всегда ее покупаете.

Она разговаривала со мной!

Мой мозг полностью отключился.

— Э-э… — только и смог выдать я. — Ага. Очень люблю.

Ее улыбка стала еще шире. Показались кончики двух передних зубов. Очень белых.

— Я вообще ее есть не могу. У меня от нее болят зубы.

«Я обожаю плеваться кукурузой в голубей. Вырубает их на раз. Так можно даже прокормиться, если у тебя совсем уж нет денег. Иногда, если удается плюнуть особенно ловко, жареная кукуруза проходит навылет».

— Вы могли бы пососать ее, пока она не размягчится, — вслух пробормотал я и покраснел, когда ее брови поползли вверх.

На долю секунды ее искренняя улыбка стала смущенной, а мой мозг взорвался проклятиями.

— Возможно, я так и сделаю, — наконец ответила она.

Между нами повисло и расцвело буйным цветом неловкое молчание.

Она взяла у меня деньги. Наши руки соприкоснулись.

— На улице до сих пор идет дождь?

Такая мягкая и теплая… Не то что твердые и холодные горгульи. Нет, люди мягкие, розовые и идеальные. А она в особенности.

— Льет как из ведра.

Дождь и в самом деле был таким сильным, словно пытался затопить город.

— Что ж, у вас есть полотенца. — Она улыбнулась, но я заметил только самое начало ее улыбки, потому что мне пришлось спешно опустить глаза, чтобы не улыбнуться в ответ и не продемонстрировать кривой штакетник желтых зубов. Вряд ли ее вдохновило бы подобное зрелище. — Вот и все. Вы всегда даете точную сумму, без сдачи. Это очень мило.

Потому что у меня нет выбора. Так поступают все горгульи. Это мания. Как только горгулье попадают в руки деньги, она начинает отсчитывать точные суммы. Все до единого пенни изымаются у грабителей или других Плохих Людей. Но это не повод пускать их на ветер, а пересчет денег доставляет нам неизъяснимое и совершенно иррациональное наслаждение.

К тому же когда у тебя нет настоящего имени или номера социальной страховки, то приходится расплачиваться наличными.

Я чувствовал, как громко стучит мой пульс. Казалось, у меня вот-вот случится приступ. Сердце, только не это! Я что-то пробормотал и, схватив свой пакет, ринулся к выходу, в спешке едва не споткнувшись и не растянувшись в проходе. Она осталась стоять в ярком свете неоновых светильников. Только выбежав наружу, я сообразил, что никакой сердечный приступ мне не грозил. Мне вообще ничего не грозило. Я всего лишь продемонстрировал грандиозную тупость.

Я медлил, не решаясь уйти, стоя под козырьком супермаркета и вдыхая полные легкие сырого воздуха, напитанного смогом. Автомобили на парковке нахохлились и повернулись спиной к буре. Мокрый металл и резина слегка подрагивали в знак протеста. Я дошел до конца защищенного навесом пространства и остановился, надеясь, что дождь хоть немного утихнет. Но я подозревал, что, сколько бы я ни ожидал, если это и произойдет, то не раньше, чем я окажусь на пол-пути домой. Такое уж мое везение.

Однако спустя десять минут автоматические двери со вздохом открылись, выпустив Кейт. Она зашагала прямо под дождь, не обращая внимания на то, что была одета совершенно не по погоде — в тонкую джинсовую куртку и теннисные туфли. Я заметил, что задник на одной туфле отклеился и слегка хлопает.

При виде этой резиновой подошвы, при каждом шаге сначала прилипающей к мокрому тротуару, а затем хлопающей ее по пятке, у меня что-то больно сжалось в груди. Ей, наверное, платили так мало, что она не могла позволить себе новую пару даже по ивилмартовским ценам. Она спешила сквозь дождь, втянув голову в плечи и не оглядываясь по сторонам.

Да что я вам голову морочу? Я пошел за ней, держась поодаль и двигаясь параллельным курсом, как будто высматривая свою машину. Весь последний месяц я делал это каждый раз, когда приходил в супермаркет. Она водила синий, проржавевший «Шеви-Каприс», и я, прежде чем скрыться в ночи, хотел убедиться, что она благополучно села в машину и выехала со стоянки.

А что вы хотите? Мир очень опасен. Если вас не подстерегает Большое Зло, то обязательно есть какое-нибудь другое зло, поменьше, притаившееся за ближайшим углом. Иногда это зло с большой буквы. В других случаях это может быть фатальное невезение, грабители, несчастные случаи или просто дерьмовая человеческая натура.

Я слегка покачивал пакетом в такт шагам, не выпуская ее из поля зрения, но стараясь не пялиться чересчур откровенно. Она всегда парковалась черт знает где, на самом дальнем краю площадки. Наверное, «ИвилМарт» неодобрительно относился к сотрудникам, жмущимся к супермаркету.