в платье, которое приготовила бабушка.
— Ба, Оля тоже постоянно таскает джинсы, так что даже не уговаривай, не надену! — категорично заявила она.
Та немного поуговаривала, а после махнула рукой — иди в чём хочешь! С костюмом Варя не прогадала, стала настоящей звездой школьного вечера, как единственная девочка в джинсах. Мальчишки в очередь становились чтобы с ней потанцевать, тем более под самые модные песни. В основном крутили Ольгу Лёд, ну и конечно танцевальный альбом Ангела, который в ГорОНО разрешили. «Не девочку» одобрили только у старшеклассников, хотя запрета вроде нет, похоже директор решил перестраховаться (так во всяком случае намекнула классная). Школьный ансамбль исполнил несколько песен, даже всем известный «Маскарад», который уже несколько раз показали по телевизору. Странно, но Варя до этого никогда не замечала, что получивший немало городских и республиканских наград, школьный вокально-инструментальный ансамбль играет довольно примитивно, не как девчонки у Оли. И дело тут не только в импортных инструментах и профессиональной студии, напичканной разными дорогостоящими приборами, а в чем то другом, может в самом отношении к музыке?
После танцев, когда она уже собиралась домой, к ней подошли десятиклассники, отвечающие за проведение школьных вечеров.
— Борисевская, мы слышали, что ты на каникулах полетишь в гости к Лёд, не могла бы ты привести нам новый альбом Ангела? — попросил Марк Лукашевич.
— Ха, чтоб ты продавал с дружками втихаря записи? Или ты думаешь я про это не знаю, тоже мне нашел дурочку, — скривилась Варя, отворачиваясь от старшеклассников.
На этом разговор был окончен, своих слов она никогда не меняла, про это знали все, кто хотя бы раз с ней общался. Альбом они рано или поздно достанут, но это будет уже не её вина, участвовать в темных делах она не собиралась, потому что пойдет работать в милицию, в отдел ОБХСС, как дед и Оля. Кстати, не мешало бы узнать о билетах на самолет, которые обещала купить бабушка, деду же всё некогда. Завтра они отмечают Новый год, а через три дня вылетают в Москву, она так по девчатам успела соскучится.
Глава 17
Херберт устало потянулся в своем удобном кожаном кресле, ещё оставшимся от отца, который в свое время верой и правдой служил фюреру и рейху. Невзгоды капитуляции обошли его семью стороной, сейчас они занимают одну из передовых позиций в экономике Западной Германии. Собрание совета директоров прошло предсказуемо, акции его компаний стремительно поползли вверх, Орден начал экспансию на всех фондовых биржах. Если учесть сговор одних из самых богатых людей мира, то не мудрено, что некоторые компании и корпорации разорялись, причем в считанные дни, а их акции и долговые обязательства скупались по дешевке.
— Герр Кванд, к вам господин Бергман, — раздался приятный голос секретаря из селектора.
Поморщившись, потому как разговор предстоял непростой, он распорядился пропустить пришедшего. Только поднялся из-за стола, как в кабинет влетел его старый приятель.
— Херберт, это как понимать? — прорычал Бергман, швыряя на стол тонкую стопку каких-то документов.
— Да что случилось Карл? — удивлённо спросил хозяин кабинета, пытаясь выиграть время.
— Что случилось? Да я разорен, и ты самолично приложил к этому руку! Все военные контракты отошли к тебе и твоим новым друзьям, поставщики и покупатели под разными предлогами перестали с нами сотрудничать, — трясясь от злости прошипел Бергман.
Чтобы старый приятель хоть немного успокоился, Херберт начал молча изучать принесенные документы. Акции химического гиганта рухнули, остались только долги, которые владелец покрыть был не в состоянии.
— Как ты мог, мы же вместе учились, я тебя неоднократно спасал, а тут такой удар в спину, — обхватив голову руками, тихо прошептал старый приятель.
— Карл, это было не моё решение, я такая же пешка в большой игре, если ты ещё не понял. Сейчас идет передел сфер влияния, поэтому послушай мой совет: прими предложенные условия, иначе для тебя всё может закончится плачевно, — протягивая обратно документы, предостерег Кванд.
— Мне предложили всего миллион, за компанию, которая стоит не меньше миллиарда! — вскакивая с кресла вскричал Бергман.
— Не стоит, а стоила, сейчас у неё огромные долги, и миллион лучше, чем оказаться банкротом, — спокойно произнес хозяин кабинета.
— Херберт, что с тобой случилось, ты стал совсем другим, как будто подписал договор с самим Дьяволом, — прошептал Карл, падая в кресло.
В кабинете на пару минут повисла тишина, которую разбавляли старинные часы, сделанные ещё в эпоху Фридриха Вильгельма lll.
— Старое время уходит Карл, идет смена богов, ты даже не представляешь кто будет хозяином нашего мира! Бери предложенные деньги, пока их ещё дают, я бы не хотел, чтобы твоя семья осталась без средств к существованию. Это всё, что я могу для тебя сделать, надеюсь ты воспользуешься моим советом, — нажимая на кнопку вызова секретаря, ответил Херберт.
Появившейся миловидной девушке, он попросил проводить господина Бергмана к выходу. Посетитель молча встал, собрал со стола документы и направился к двери. У неё резко развернулся, его глаза пылали от ненависти.
— Fahr zur Hоlle! (Пошел к черту!), мы ещё посмотрим кто кого, я ещё услышу как ты запоешь в «Bundesamt fur Verfassungsschutz»! (Федеральная служба защиты конституции).
На это хозяин только пожал плечами, а после того как закрылась дверь, набрал один ему известный номер.
— С Бергманом могут появиться проблемы, — прижав поплотнее трубку к уху, прошептал Херберт.
— Не беспокойтесь герр Кванд, мы займемся этой проблемой, — ответил голос с небольшим французским акцентом.
Положив трубку телефона, хозяин кабинета молча налил себе полный стакан, залпом выпил тридцатилетний коньяк, приготовленный для особых случаев. Кто бы что не говорил, а трудно списать старого друга, хотя по сравнению с будущим это всё ерунда, ему обещано бессмертие! Перед глазами до сих пор стоит Падший Ангел, ужасная в своей прекрасной красоте, недостижимой для простых смертных.
— Всё по её воле! — тихо прошептал Херберт, поглаживая иридиевый перстень.
Вечером, на дачу съехались самые близкие мне люди, слух о приезде Генерального секретаря пронесся со скоростью света. Представляю, как в поселке поднялся мой авторитет, больше ни у кого не возникнет желания писать на меня анонимки. Тут же, что не неделя, так новый донос, пишут как я фарцую и торгую валютой. Зависть, эта похоже та черта человечества, которую не сможет победить ни один коммунизм, как впрочем и вера в создателя.
—
