ней Марина Миронова: — Юля, они от меня что-то скрывают! Вчера что-то было же! А они говорят не было ничего, а у самих — засосы на шее! А вчера не было!
— Вот как. — Синицына поворачивает голову и некоторое время изучает их взглядом. Наташа подскакивает и говорит «ой, я сейчас кашу принесу и тосты» и исчезает вместе с подносом.
— Это же совершенно логично, Миронова. — наконец говорит Синицына: — ничего не было. И не могло быть. Потому как Виктор Борисович Полищук — высоконравственный молодой человек и старший тренер команды. Комсомолец.
— Мы точно про одного и того же человека говорим? — не выдерживает Марина: — я с ним в одной коммуналке жила, не припомню такого.
— Марина. Чудес на свете не бывает. — вздыхает Синицына, аккуратно расправляя салфетку у себя на коленях: — любые чудеса объясняются тем, что мы чего-то не видим или не понимаем. Принцип скальпеля Оккама, Марин. Существует логическое противоречие между тем что вчера совершенно точно не было никакой «особой тренировки», и все пошли спать, а также тем, что у Салчаковой и Масловой на шее засосы. Это противотечение легко снимается с помощью скальпеля Оккама. — появляется Наташа с подносом и тарелкой каши, быстро выставляет тарелку на стол перед Синицыной и остается стоять рядом с интересом прислушиваясь к разговору.
— И как же? — спрашивает Марина, когда Синицына уже пододвинула к себе тарелку.
— Еще кофе будет. — говорит Наташа: — то есть компот, конечно, пейте, но будет кофе. Сейчас Вить… Виктор Борисович приготовит.
— Ты от темы не уходи, Юль. — Марина ерзает на стуле: — сказала «а», говори «бэ».
— Когда это я «а» говорила? Только в составе предложения. — откликается Юля Синицына: — твое утверждение нелогично и необоснованно. Так я весь алфавит говорить каждый раз буду, а это нивелирует ценность общения, сделав невозможным обмен информацией.
— Юля! — зажмуривается Марина: — ну… ты даешь! Я не об этом! Ты же сказала «противоречие объясняется скальпелем каким-то!». Я вот и жду объяснения!
— Тяжело с Синицыной разговаривать… — сочувственно кивает Алена: — у меня всегда такое ощущение потом будто я с автоматом для газировки разговариваю. Или с турникетом в метро.
— Она старается. — говорит Айгуля: — мне вот Юля нравится. Она если что не так сразу скажет.
— Ее проблема не в этом. Ее проблема в том, что даже если все так — она все равно скажет. — Алена Маслова прячет шею в воротник мастерки: — и Миронова такая же… засосы она увидела. Глазастая. Может мы ее — того, а? Удавим тут потихоньку, а потом скажем что кашей подавилась…
— Тихо ты. Послушаем Юльку про скальпель Оккама. Юлька умная, сейчас все объяснит.
— … изначальное противотечение между наличием засосов на шее у Салчаковой и Масловой и объективной реальностью в виде отсутствия оргии легко решается путем применения скальпеля Оккама — простейшее объяснение скорее всего является истинным. — декламирует Синицына: — Миронова, ну неужели так трудно вывести простейшее объяснение в данном случае? Все просто — две девушки с утра появляются с засосами. В силу анатомических особенностей человеческого организма поставить засос самому себе представляется проблематичным. Создание же некоей машины для искусственной постановки засосов — это излишне усложнение задачи. Самое простое объяснение — что эти засосы они поставили друг другу.
— А⁈
— Чего⁈
— Ты смотри-ка… а голова у тебя варит, Синицына. — одобряюще кивает Наташа Маркова и поворачивается к остальным: — так значит вот как дело было? Кто к кому прокрался? И давно это у вас? Нет, поймите правильно у меня предубеждений нет, но Маслова? Салчакова? Мои поздравления.
— Да не было ничего такого… — начинает было Алена, но под внимательным взглядом Марковой опускает глаза и смотрит в пол: — ээ…. ладно вы нас поймали.
— Д-да. Точно. Это я и Маслова. — кивает Айгуля и нервно сглатывает комок в горле: — вот с ней, ага. Всегда она мне нравилась. Потому я ее Вазелинчик зову.
— Серьезно? — брови у Марины поднимаются вверх, почти до середины лба: — вы вдвоем⁈ Обалдеть! Я… ну я не знала… и
— Доброго утречка всем! — в малый зал ресторана вкатывается тележка, накрытая белой скатертью, тележку толкает вперед Виктор. На тележке — небольшая газовая плитка и бронзовая турка, сложены друг в друга маленькие кофейные чашечки и блюдца: — утренний кофе работникам физического труда и тела! Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид и все такое прочее!
— Всем доброго. — в зал входят Маша Волокитина, Светлана Кондрашова и Лиля Бергштейн. Вслед за ними, зевая и потирая глаза кулаком тянется Валя Федосеева и Саша Изьюрева. Жанна Владимировна тоже входит и, оглянувшись — присаживается за столик в углу.
— Арина еще не проснулась. — отмечает Виктор: — Наташ, накрывай на столы для остальных, а я пока кофе прямо тут сварю.
— Айн момент, команданте! — Наташа Маркова отдает лихой салют и исчезает на кухне.
— Значит так. — говорит Виктор, включая газовую плитку: — этому рецепту меня научили узбекский кореец Су Ин Ким и он…
— А разве бывают узбекские корейцы? — поднимает руку Лиля Бергштейн: — они ж в Корее жить должны.
— В свое время их сюда депортировали. — отвечает Виктор: — у них тут целая диаспора, кстати морковчу же вчера пробовали? Тоже корейское блюдо, но в самой Корее этого нет. Это так сказать адаптированная корейская кухня к реалиям жизни в ссылке, когда ни черта нет кроме морковки и капусты. Так сказать, вариации на тему кхимчи… но там совсем другая история… Лиля! Ты меня с мысли сбиваешь!
— Она всегда тебя с мысли сбивает. Бергштейн, хватит тренера с мысли сбивать. И, если уж без футболки выползла на завтрак, то застегни уже свою мастерку, у тебя оттуда все торчит.
— Ага. — говорит Марина Миронова: — слушай, Синицына, а этот твой «скальпель какого-то»…
— Скальпель Оккама!
— Да, да, конечно… он на любых утверждениях работает же? Как аналитический метод?
— Конечно. Любая гипотеза как правило подлежит проверке через этот метод.
— Отлично. Тогда если твой этот скальпель применять, то получается, что Салчакова и Маслова сами себе засосы поставили. Обоюдно?
— Это же логично.
— Таак. А что тогда с Волокитиной? С
