В горах даже летом может быть холодрыга такая, что надо надевать на себя все, что имеется, а внизу, в пустыне, в это же время шестидесятиградусная жара — такое пекло! Приходилось останавливать боевые действия, чтобы солдатики на своих рубежах могли хоть ненадолго спрятать голову в тени. Жара — страшная штука! Люди теряли сознание — тепловой удар, но это все-таки немногие, а вот многие теряли чувство ориентировки и реальности.
Я сам испытывал такое состояние. Тебе что-то говорят, ты киваешь головой, но совершенно ничего не понимаешь и даже толком не знаешь, где ты находишься и что тут делаешь. Пошла команда. Все «ура!» и ты «ура!». Встряхнулся, побежал, куда, зачем — непонятно. Этот страшный солнцепек доводил до помутнения мозгов человеческих.
Так вот, все это учитывалось и по возможности делалось так, чтобы конкретные условия, в которых приходилось воевать, как можно менее болезненно сказывались на физическом и моральном состоянии человека, который должен поставленную задачу не только выполнять, но и остаться живым.
Не случайно потери после прихода Бориса Всеволодовича на место командующего намного сократились.
Все боевые действия при нем имели обязательное качество — создание необходимых условий для сохранения жизней солдат. То есть — не только наука побеждать, но еще и наука, как побеждать с наименьшими потерями. Это была, говоря высокими, но справедливыми словами, школа любви к человеку, к своему солдату, к тому, кто тебе делает погоны и большие звезды на них.
Этот подход должны были, как «Отче наш», усвоить все служившие с Громовым офицеры. Каждый знал, не дай бог он по небрежности или спешке не убережет своего солдата или сработает по принципу «свистнул — пошел»! Только четкая отработка всех возможных вариантов, только налаженная координация действий между всеми родами войск могли принести тот успех, который гарантировал минимальные потери, этому всегда уделялось огромное внимание. Не могло даже мысленно возникнуть такой ситуации, когда на подготовку не хватило бы времени и потому пришлось провести операцию даже не очень крупного масштаба «на авось». Тут все прекрасно знали, что за «авось» будет самая серьезная расплата. Громов может понять и простить многое, но неоправданные людские потери не простит никогда.
При Борисе Всеволодовиче было сделано специальное большое поле для организации взаимодействия, так называемый «ящик с песком». Прямо за штабом, за дворцом Амина. Перед каждой операцией в этом ящике строились макеты местности и во всех подробностях разбирались боевые действия любого масштаба. Офицеры советских войск с привлечением афганских (если операция совместная) отрабатывали взаимодействие, чтобы каждый знал свой маневр, понимал каждую команду, которая подается, что за этой командой кроется, что должно делать то или иное подразделение и какой результат будет достигнут.
В этом и была одна из основных составляющих успеха 40-й армии под командованием Громова. Это помогло резко сократить потери при том, что намеченный результат всегда бывал достигнут. Колонны должны дойти, связь должна быть постоянной, взаимодействие исключительное, авиация работает, разведчики идут по маршрутам, саперы делают проходы в минных полях, десанты высаживаются, если есть необходимость применения этих десантов.
Если где-то сбили самолет и «комар запищал» — значит, летчик жив, его необходимо вытащить — это закон. Сразу обдумывались разные варианты поисково-спасательного обеспечения. Либо это специально обученные подразделения на вертолетах высаживались по свежим следам, пока «духи» не успели найти, подлететь и летчика выхватить; либо пошел десант, дежурное штурмовое подразделение; либо это были боевые действия диверсионных групп или десантных войск пешим порядком, а то и войсковая операция, чтобы спасти жизнь даже одного человека. Все продумывалось, все расставлялось на свои места, с целью достижения успеха не любыми средствами, а именно без потерь и в тот промежуток времени, когда это может принести успех.
Никогда я не замечал, чтобы у Громова была зависть к чему-то или кому-то. Он умел радоваться успехам других.
Если ему рассказываешь о знакомых людях, он так внимательно слушает, сразу ясно, что это не игра, его действительно очень интересуют люди. Всегда вспомнит что-то хорошее о человеке и просит передать ему привет. Это редкое качество командира, который бережет солдата на поле боя и ничуть не изменяется после того, как расстался со своими сослуживцами по различным обстоятельствам жизни. Солдаты и офицеры это чувствуют. Для них нет ничего дороже такого отношения, и потому в ответ они готовы жизнь отдать за командира.
Людям на самом деле не нужны пинки и плети. Им необходимы доверие и уважение. Каждый знает себе цену и знает о своих недостатках. Догадывается о том, что командир тоже все о нем знает. И когда, зная, кто чего стоит, вышестоящий не надоедает своим подчиненным вечными попреками, создается совершенно иной уровень общения.
К сожалению, в нынешней жизни такие отношения — большая редкость. Умение создать атмосферу доверия и ответственности, я считаю, определяющей чертой души и таланта Бориса Всеволодовича Громова.
Необычный характер операции «Магистраль» состоял в том, что она была многовариантная. Варианты различались по времени, направлениям главных и вспомогательных ударов. Они были разработаны подробнейшим образом и доведены до всех участников вплоть до батальонов и рот. Каждый командир в любом варианте знал свой маневр.
Казалось бы, к чему такая огромная масса работы? Разве не проще разработать до тонкости одну операцию и провести ее внезапно и точно? Но тут надо учитывать особый характер Афганской войны, который для Громова был совершенно ясен.
— Крупные операции обычно проводились совместно нашими и правительственными афганскими войсками, — вспоминает В. А. Васенин. — Следовательно, для моджахедов ничего тут не могло быть тайной. Достаточно вспомнить операцию в Пандшерском ущелье против Ахмад-шаха Масуда, когда он, зная все о намеченных мероприятиях, заранее вывел свои войска и запланированные удары пришлись по пустому месту.
Допустить такое в операции «Магистраль» Громов не имел права. Он как раз из тех редких в России людей, которые учатся не столько на своих, сколько на чужих ошибках.
Громов изначально исходил из того, что все тайное в совместных операциях становится явным для противника, у которого везде существуют информаторы.
Какой же способ можно было противопоставить этой убийственной прозрачности совместных действий? Только многовариантность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
