Несмотря на благоприятный случай и искреннюю доброжелательность кайзера, его предложение имело не больший успех, чем предложение Бисмарка. Члены лондонской, парижской и венской ветвей Семейства были слишком увлечены собственным блеском и наслаждениями, которые им дарил уходящий век. И так продолжалось до тех пор, пока не грянула война 1914 года.
Золотой импульс
Но никакие балы и приемы не могли задушить основной инстинкт Ротшильдов. Бисмарк называл его «абсурдным желанием оставить каждому из своих детей (обычно многочисленных) такое же состояние, как и то, которое они унаследовали сами».
Бизнес оставался бизнесом, и его продолжали вести оставшиеся три дома. В Англии банк «Н.М. Ротшильд и сыновья» инвестировал огромные суммы в индийские шахты, финансировал алмазный доминион Сесила Родеса в Южной Африке. Все банковские и кредитные операции в Южной Африке осуществлялись с помощью Дома Ротшильдов. Гигантский необработанный алмаз до сих пор лежит на каминной полке в Партнерской комнате в Нью-Корте, а банк по-прежнему поддерживает тесные контакты с «Де Бирс». Во Франции банк «Братья Ротшильд» инвестировал средства в производство электроэнергии, в строительство и эксплуатацию Средиземноморской железной дороги, открыли филиалы в Северной Африке. Банк «Братья Ротшильд» контролировал добычу нефти в Баку и в течение ряда лет был главным конкурентом рокфеллеровского треста. В Австрии банк «Ротшильд и сыновья» при помощи знаменитого 6 %-го «золотого» займа расширил сферу своего влияния на Венгрию. Банк «Кредитанстальт», созданный для борьбы с банком «Кредит Мобилье», превратился в гигантский филиал семейного банка и серьезную финансовую силу, действующую во всех уголках империи Габсбургов.
Таким образом, Семейство не только продолжало поддерживать традиционную «тактику осьминога», но и свято хранило другую, еще более фундаментальную традицию.
Вчитаемся в отрывки из завещания Ансельма. Указания, которые он дает своим детям, и чувства, которые он выражает, являются отражением мыслей и чувств первого патриарха, составлявшего свое завещание под крышей франкфуртского гетто.
Вот что писал в 1874 году этот мудрый космополит и венский патриций: «Я предписываю всем моим дорогим детям жить постоянно в полной гармонии, не позволять ослабнуть семейным связям, избегать любых споров и ссор или судебных разбирательств; проявлять воздержанность и терпимость в отношении друг к другу и не давать злобным страстям захватить их… да последуют мои дети примеру их прославленных дедушки и бабушки; поскольку эти качества всегда обеспечивали счастье и процветание всего семейства Ротшильд, и пусть мои дорогие дети никогда не забудут эту семейную традицию. В соответствии с верованиями моего отца, деда моих детей, который так любил их… да пребудут они и их потомки постоянно в лоне… иудейской веры».
Затем следует рефрен, который повторяется во всех завещаниях Ротшильдов, начиная с самого первого, написанного на Еврейской улице: «Я категорически запрещаю моим детям, независимо от каких бы то ни было обстоятельств, предавать огласке опись моего имущества в суде или каким-либо другим образом… Я также запрещаю производить любые юридические действия, при которых предается гласности размер завещанного имущества, а также предавать его гласности каким-либо другим образом… Каждый, кто не будет следовать этим предписаниям или предпримет какие-либо действия, которые противоречат этим предписаниям, будет рассматриваться как член семьи, оспоривший мое завещание, и будет подвергнут за это наказанию».
В Лондоне Натти не только следовал всем заветам своего отца, но и восстановил традицию своего деда – при посещении биржи занимать место у «колонны Ротшильда» и стоять там неподвижно, опершись на нее. Ритуал предков был восстановлен полностью.
Ротшильды отнюдь не перестали быть «провозвестниками» европейских бирж, но теперь они часто повышали или понижали ставки через посыльного или по телеграфу. В 1873 году венский рынок ценных бумаг начало лихорадить. Это было связано с акциями ряда банков, имитаций успешного банка «Кредитанстальт». Цены на эти акции сначала резко поднимались, а потом падали с катастрофической быстротой. Наконец, на бирже появился агент Ротшильдов. Брокер, желавший как можно скорее продать, приблизился к нему и спросил, не желает ли тот приобрести пакет ценных бумаг на сумму полмиллиона.
– Полмиллиона? – громко переспросил агент. Толпа вокруг замерла. – Да все ваши банки, вместе взятые, сегодня столько не стоят.
Эти несколько слов, подкрепленные авторитетом Ротшильдов, привели к окончательному падению цен. Дюжина псевдобанков исчезла. Таким образом удалось преодолеть банковский кризис 1873 года.
Имя Ротшильд могло не только наводить ужас, но также вдохновлять и вселять надежду. В 1889 году Лондонский дом организовал открытую продажу акций своих рубиновых шахт в Бирме. На следующее утро после объявления лорд Натти не смог въехать на Сент-Суизин-Лейн. Улица, ведущая к Нью-Корту, была запружена народом. Банк впервые выставил на продажу акции горнодобывающих предприятий, и это тут же дало результат. Инвесторы со всего города ринулись вкладывать сбережения в проект Ротшильдов.
Натти с трудом смог пробраться к зданию – кучер и лакей прокладывали ему дорогу в толпе. Однако войти в контору обычным путем оказалось невозможно – все двери были заблокированы людьми. Тогда со второго этажа спустили приставную лестницу – и вот лорд Ротшильд, солидный, бородатый, в котелке, парадном костюме для утренних приемов, с цепочкой и цветком в петлице, торжественно поднялся по ней и проник в свой кабинет через окно, словно ночной вор.
Приставные лестницы лорду не понравились, поэтому в дальнейшем он предпочитал не организовывать публичных распродаж. Ротшильды были и остаются по сей день крайними индивидуалистами – они ведут дела согласно своим представлениям, требованиям и методам. Монархи обычно не устраивают давки на Сент-Суизин-Лейн, и Ротшильды предпочитают одного монарха сотням тысяч лавочников. (Классическим клиентом Банка Ротшильдов считается Леопольд I, король Бельгии. В 1848 году он доверил Французскому дому семейные капиталы на сумму пять миллионов франков. В 1865 году король умер – к этому моменту размер капитала достиг уже двадцати миллионов.)
К несчастью, XIX век подошел к концу – начинался век XX. Королей становилось все меньше, а лавочников – все больше. За счет этой многочисленной клиентуры жирели открытые банки. Но Ротшильды оставались верны себе – Семейство контролировало по крайней мере одно учреждение, основанное на деньги мелких вкладчиков, но никогда ни их симпатии, ни основное направление их бизнеса не сворачивало в эту сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
