— Пойдем, это будет так весело.
— Мое и твое представление о веселье такие разные.
— Красотка, пожалуйста. Я буду должна тебе неделю нетфликса и релакса.
Я молчу.
— Да ладно, это похоже на твои извращения.
Мое извращение — это нечто совершенно иное. Но я киваю, потому что не собираюсь отпускать ее одну, и, возможно, смена обстановки — это все, что мне сегодня нужно.
— Да!!! Давай оденем тебя во что-нибудь красивое.
— А что не так с моими джинсами?
— Нет, черт возьми. Ты не можешь пойти туда в джинсах, Сеси. Они тебя не пустят.
— Хорошо. Но ничего сверх меры.
Она визжит.
— Давай я пойду и подберу тебе что-нибудь по-быстрому.
Ее «по-быстрому» займет не меньше часа.
Покачав головой, я выскальзываю из постели после ее ухода и замираю, когда мой телефон вибрирует на тумбочке.
Джереми: Что ты хочешь на ужин?
Я сужаю глаза, чтобы убедиться, что это действительно настоящее сообщение. Какая наглость со стороны этого придурка отправлять мне такое после того, что произошло сегодня. Он даже не собирается обсуждать это?
Но ладно. Если он хочет поиграть в эту игру, тогда вперед.
Сесилия: Я ухожу с друзьями и не приеду сегодня. Так что можешь ужинать чем хочешь.
Джереми: Приходи, когда закончишь.
Сесилия: Нет.
Джереми: Я не спрашивал, Сесилия.
Сесилия: А я не запиналась, Джереми. У меня сегодня выходной.
Затем я выключаю телефон, моя кровь закипает.
К черту этого засранца. Пришло время ему попробовать свое собственное лекарство
Глава 25
Сесилия
Прошло двадцать минут с тех пор, как мы приехали в этот VIP-клуб, и я уже жалею, что позволила Аве втянуть меня в это.
Клянусь, она как магнит притягивает неприятности и портит жизнь себе и мне, если оглянуться назад, начиная с самого детства.
Она часто придумывает идеи для развлечений, которые всегда включают в себя нарушение какого-нибудь правила, например, не выходить на улицу после комендантского часа или заходить в запрещенные места.
И нас часто на этом ловят. Папа всегда разочарован тем, что я делаю что-то подобное, а тетя Сильвер и мама отчитывают нас. Ава делает вид, что понимает и обдумывает свои действия, но вскоре снова возвращается к своей привычке нарушать правила.
Но, несмотря на это, она никогда не сваливает вину на меня и говорит что-то вроде:
— Простите, тетя Ким, что развратила вашу дочь, но, пожалуйста, не забирайте ее у меня.
Только когда мы выросли, я поняла, что Ава делает это, чтобы насытить голодного зверя внутри себя. Она делает это не ради внимания, как многие другие, поскольку изо всех сил старается не попадаться. Она делает это для себя.
Как будто пытается почувствовать себя живой.
Причина, по которой она каждый раз тащит меня с собой — чувство безопасности, потому что знает, что я ее прикрою.
Кроме того, она действительно считает, что я зря теряю молодость, не участвуя во всех этих вечеринках и адреналиновых забавах.
Но сколько бы она ни таскала меня в клубы, я все равно не могу привыкнуть к этой толпе людей и шуму.
В этом клубе, в частности, собралось столько людей, что хватило бы для заселения целого континента. Не совсем так, но ощущение именно такое.
Синие и фиолетовые огни покрывают куполообразную структуру потолка, как лазерные лучи, пока модный диджей проигрывает одну хитовую композицию за другой.
Тела извиваются, трясутся и скользят друг по другу, как змеи. Вонь сильных духов, пота и мускуса смешиваются вместе и душат мое дыхание.
Все удушает. Громкая музыка, вибрация пола под нами, крики, вопли, танцы и еще больше танцев.
Это абсолютная перегрузка, от которой мне хочется спрятаться в угол.
Но я не могу, потому что Ава только что выпила третью рюмку. Я вырываю четвертую из ее пальцев и кричу:
— Хватит!
— Не будь такой занудой! — она пытается бороться со мной за свою рюмку, а я держу ее вне досягаемости.
Но Ава немного выше меня, поэтому ей удается ухватиться за нее. Быстрым движением я выхватываю рюмку обратно и выпиваю ее, морщась от сильного жжения, а она ухмыляется, затем стучит по прилавку, чтобы купить еще.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ава! — я делаю выговор. — Я не смогу нести тебя на себе, если ты потеряешь сознание от переизбытка алкоголя.
— Расслабься, я не собираюсь доходить до такого состояния, — бросает она, когда ритм ослабевает. — Уху! Мне нравится эта песня!
Как только приносят рюмки, она украдкой опрокидывает одну и хватает меня за руку.
— Давай потанцуем!
— Нет!
— Давай, Сеси. Ты выглядишь сексуально. Давай потанцуем?
— Нет.
Она гримасничает, но затем проталкивается сквозь толпу, покачивая бедрами и трясясь в такт музыке.
Я прислоняюсь к стойке, чтобы хорошо видеть ее. Мое облегающее платье топорщится от движения, и я опускаю его обратно, чтобы оно доходило до середины бедра.
Поскольку у Авы не так много шансов поиграть со мной в одевалки, она одела меня в это черное платье с тонкой лямкой, которое прилегает к моему телу.
Первым ее выбором было красное без спины, но это ответ «нет».
И каблуки. Мы не можем забыть о каблуках, которые сейчас убивают мои ноги.
Но что мне действительно неприятно, так это то, что на мне платье. Раньше, когда я была моложе, я предпочитала платья, так как в них чувствовала себя принцессой.
Но я почти никогда не ношу их с той ночи, когда меня накачали наркотиками, а он так легко сорвал с меня платье.
Я сдвигаюсь в сторону, чтобы лучше видеть Аву, которая танцует, трясет задницей и привлекает группу парней.
Когда они начинают приближаться к ней, я протискиваюсь сквозь толпу и обхватываю ее за талию.
— Ты пришла! — она хватает меня за плечо и заставляет кружиться. — Ты танцуешь!
— Нет, не танцую. Давай уйдем отсюда, — я незаметно делаю движение в сторону. — Какие-то придурки положили на тебя глаз.
— Смотреть — можно. Трогать — нельзя, — она кладет обе руки мне на талию и заставляет меня раскачиваться в такт музыке.
Все мое внимание остается на этих парнях и на каком-то захудалом пожилом мужчине, который наблюдает за нами и облизывает губы.
Отвратительно.
Моя лучшая подруга совершенно не обращает внимания ни на них, ни на взгляды, которые мы получаем, пока она танцует на все сто.
— Расслабься, Сеси! — говорит она мне. — Ты не можешь отключить свой мозг на секунду?
Я бы хотела.
Но я видела кучу людей, покупающих наркотики на углах. А тот мерзкий тип просто трогал свои причиндалы, наблюдая за нами.
Я ни за что на свете не смогу отключить свой мозг после того, как стала свидетелем некоторых из этих сцен. Даже я понимаю, что излишняя подозрительность и осторожность — это следствие моей травмы.
Мир не является безопасным местом.
И хотя я хочу выбраться отсюда, но не могу просто оставить Аву одну. Эти засранцы наверняка набросятся на нее — не то чтобы они не набросились, пока я здесь, но я могу хотя бы попытаться спасти ее.
Парни подходят к нам первыми. Все трое высокие, хорошо одетые и выглядят как университетские ребята. Наверное, на год старше меня.
Один из них, кудрявый брюнет, скользит за Аву, пританцовывая в одном ритме с ней, не касаясь ее, а двое других, один блондин, а другой с черными волосами, окружают меня.
Жар поднимается у меня в горле, на щеках и в ушах. Я думаю о том, чтобы схватить Аву за руку и удрать отсюда, но она танцует с Кудрявыми Волосами и виляет попой в его сторону.
— Расслабься, — говорит она, вероятно, видя реакцию конца света на моем лице.
Ей легко говорить. Я не знаю, как, черт возьми, я смогу нормально дышать в этой атмосфере.
Кудрявые Волосы шепчет ей что-то на ухо, она смеется и кричит в ответ:
— Я Ава! Это Сесилия!
— Мне нравится твое имя, Сесилия, — пробормотал мне на ухо блондин с американским акцентом, и моей коленопреклоненной реакцией было ударить его локтем в бок и убежать, — Я Стивен.
