— Так вот где добывают все цериты… — Кесса закусила губу. — А эти камни… почему они лежат на земле?
— Потому что гильдия Атсу — неряхи и разгильдяи, — шевельнул ухом Тзуга. — И во дворе у них вечно что-то валяется. Это бросовые камни, выпали из мусорной телеги. Давай сюда, я выкину их…
— Бросовые?! — Кесса изумлённо мигнула. — Их просто выкинут? А можно мне взять их?
— Да было бы что жалеть, — пожал плечами Атсу и щедрой рукой высыпал на ладони Кессы разноцветные кристаллы. — Вот ещё несколько… А на что тебе бросовые камни? Видишь, они толком не светятся. Их даже плавить нельзя.
— Они красивые, — усмехнулась Кесса, глядя на переливы граней. Эти камни никто не полировал — они так и вырастали, уже огранёнными, к ним прилипла колкая чёрная порода, и все они светились…
Неподалёку зашумели крылья, и Ацолейты с ворчанием поднялись на ноги. Кесса обернулась и увидела Миу — та опустилась во двор, стряхивая со спины маленького хеска с мохнатыми лапами. Тот, ловко спланировав на мостовую, побежал к соседнему дому, растопырив крылья и время от времени пытаясь взлететь. Получалось только подпрыгнуть и шмякнуться обратно, едва не пропахав камни носом. Миу негромко зарычала, глядя ему вслед. Он сложил крылья и юркнул за дверь.
Ещё одна тень скользнула по небу, и рядом с Миу приземлился Техути. Он смерил Атсу и Тзугу угрюмым взглядом и потряс крыльями, смахивая с брони пепел.
— Дым и пламя… — пробормотал Атсу, устремив на пришельца немигающий взгляд. — Его тут не хватало…
— Силы и славы! — Кесса неуверенно усмехнулась. Миу помахала рукой в ответ, Техути шевельнул ухом, но промолчал.
— Это, по-твоему, утро? — Тзуга указал туда, где должно было быть солнце, если бы его не загораживали башни.
— До полудня успеваем, — отмахнулась Миу, расправляя крылья. — В порту нас ждут. Как прошла ночь?
— Как обычно, — ответила Кесса. Атсу согласно кивнул.
— Ничего странного тут не было, хоть кто подтвердит. Ты была в порту?
— Да, ещё до рассвета, — Миу неопределённо махнула рукой. — Гахиджи удивлён, но согласен помочь. Летим!
Кессу подхватили и забросили на чешуйчатый загривок. Она схватилась за крылья, но, опомнившись, положила руки на плечи Ацолейта. Пальцы скользили по чешуе, опоры для ног не было. Кое-как она сжала ступнями бока летуна. Багрово-рыжий небесный туман плыл низко, казалось, можно задеть его рукой, и сквозь него проступали очертания громадных сталактитов и хвостатых теней, прилепившихся к ним. Одна из них соскользнула и промчалась мимо Ацолейтов, чуть не зацепив их хвостом.
— Клоа на вас не нападают? — спросила Кесса, наклонившись к уху Ацолейта. Тот качнул головой. Ещё один хвостатый летун цвета зелёной бирюзы проплыл мимо. Впереди в ореоле багрового света поднимался к небу гранёный обелиск. Он вырастал из крыши башни, нависшей над рядами глубоких и широких траншей. Эти длинные ямы начинались от столь же длинных каменных зданий, похожих на мастерские — только труб на крышах было меньше. Некоторые ямы были пусты, в других, растопырив шипы и выступы, лежали халеги.
Их ни с чем нельзя было спутать, но и друг от друга они разительно отличались, и не было двух одинаковых. И ни один не лежал без дела. Кесса видела, как Ацолейты ощупывают корабли с боков и бродят по крыше, вычищая пепел и грязь из прорезанного узора, как внутрь затаскивают огромные ящики и запечатанные чаны, — и как один из халегов, испустив пронзительный вой, начинает дрожать всеми боками и вдруг срывается с места и беззвучно уходит в недра земли. За ним не осталось следа — скала сомкнулась.
— Дым и пламя! Да тут и сесть негде! — Тзуга, широко расправив крылья, выписывал медленные круги над портом. Миу уже опустилась на площадку под крышей башни с обелиском и что-то объясняла двоим вооружённым Ацолейтам. Через несколько секунд один из них поднял руку, жестом приказывая всем приземлиться, и вскоре Кесса вошла в каморку под крышей.
Одному-двум Ацолейтам в этой комнате было бы просторно, однако их там собралось пятеро, не считая «Речницы». Её подтолкнули вперёд, к хмурому хеску с широким ожерельем на груди. Из-за его плеча виднелась рукоять клевца — похоже, местные воины любили это оружие.
— Силы и славы тебе, могучий воин Гахиджи! — сказала Кесса, припомнив имя. Хеск мигнул и смерил её удивлённым взглядом.
— Покажи руку, — велел он. — Давно ты в городе?
Кесса протянула ему ладонь, обвитую золотистыми нитями. Они за сутки ничуть не потускнели.
— Я пришла вчера утром, со стороны Халкеса. Стража видела меня.
— Угу, — воин поддел когтем одну из нитей, повернул ладонь Кессы другой стороной и снова подцепил нить когтем. — Печати нетронуты. Давно научилась магии?
— Дня три назад, — честно ответила Кесса, разглядывая сверкающее ожерелье. «Почему все местные воины ходят без доспехов? Вон как Тзугу ранил простой острый камень! А если дойдёт до мечей и стрел?!»
— Непохоже, что ты могла причинить вред… кому-либо или чему-либо, — сказал Гахиджи, отпуская её руку. — Эти ножи и лук без тетивы — всё твоё оружие?
— Есть ещё Зеркало Призраков, — ответила Кесса. Древнее стекло с самого вечера прикидывалось обычным зеркалом и исправно отражало всё, что видело. Сейчас в нём отражался Гахиджи, стена из огромных камней за его спиной и яркий церит на стене. Кристалл полыхал так, что больно было глазам.
— Вот как, — Гахиджи равнодушно взглянул на медальон и тут же забыл о нём. — Миу Стальная Лапа, я помню твой рассказ. Эти трое могут его подтвердить? Кто из них — создатель схора, украшенного каменной раковиной?
— Я, Атсу из Сияющих Камней, — Ацолейт шагнул вперёд. — Эта знорка очень помогла мне. Она провела ночь в мастерской, где я работаю, и никто из Сияющих Камней не замечал её за причинением вреда.
— Я, Тзуга Стальная Лапа, проглядел, когда знорка крепила раковину к металлу, — покачал головой другой Ацолейт. — И я говорю, что она никого не обидела здесь. Она — честная знорка, не то что тот чужак…
— Хотелось бы верить, — пробормотал Гахиджи, покосившись на дверь. — А что скажешь ты?
Он посмотрел на Техути. Ацолейт пожал плечами.
— Не знаю, что рассказывала Миу… Я видел эту знорку рядом со схором. Она называет себя Чёрной Речницей. И она в самом деле подарила Атсу драгоценную раковину. Это всё.
— Что-нибудь странное ты за ней заметил? — слегка нахмурился воин.
— Нет… — нехотя ответил Техути. — Кроме излишней щедрости и участия в нелепой затее Атсу.
— Я не работал на схорах, — качнул головой Гахиджи. — Это меня не касается. Я разрешаю тебе, Кесса, Чёрная Речница, покинуть Квонайт на любом попутном халеге. Так ты ничего не слышала о том, кто называет себя Саркесом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
