спустилась вниз. Грег еще не вернулся; приподняв занавеску, я увидела на Лавандовой парочку зевак — слишком много для столь раннего часа. Людвиг охранял меня.
Вчера, после того, как уехала Зельда, Отеро сказал, что всем нам необходимо отдохнуть. Я не сомневалась, что он сам опять не будет спать большую часть ночи, сопоставляя факты и пытаясь понять, чем можно прижать к стенке тех, кто затеял заговор. Людвиг посоветовал сегодня оставить магазин закрытым, и я согласилась. Мне требовалось время подумать.
— И будь осторожней, — сказал Отеро. — Твой охранник чист, Дейв тоже. Им можешь доверять. Остальным…
— А Вивьен?
— О, забыл тебе рассказать. В «Кудеснице» мы взяли одну любопытную дамочку; ее зовут Марша Силлен — знаешь такую?
— Марша? Помощница Вивьен?
— Она самая. Только вот никакая она не помощница, а шпионка. Приглядывала за «Лазуритом» некоторое время — удобно же, магазин прямо напротив! А когда сегодня утром ты болтала с Вивьен и сказала, что пойдешь за платьем, тут же кинулась рассказывать своим нанимателям.
— Магазин готового платья — гнездо заговорщиков?!
— Да нет, все проще. Одну продавщицу запугали, вторую подкупили. Дело пяти минут. Не вышло бы — взяли бы тебя как-нибудь иначе. Вивьен твоя не в курсе, думает, помощница от нее сбежала. И не рассказывай ей подробностей, болтает она — как дышит. Хотя корзиночки с малиной у нее божественны.
Дейв хотел остаться ночевать на кровати Грега, чтобы присматривать за мной, однако и его я выпроводила. Только попросила явиться утром к десяти: мне требовалось ему кое-что рассказать. Правду. Наконец-то.
— Тогда я к одиннадцати приеду, — решил Людвиг, — вы как раз успеете побеседовать. И подумаем еще, что могла спрятать леди Галбрейт и где именно. Нам нужно это отыскать, Марика.
— Если оно существует, — вздохнула я.
Сейчас, ранним утром, я была рада, что меня на какое-то время оставили в покое. Тишина торгового зала давала мне возможность отбросить все отвлекающие моменты и подумать, подумать крепко. Тетя как-то обвела заговорщиков вокруг пальца; никто не знал ее лучше меня. Сомневаюсь, что Лора Финч была настоящей ее подругой, да и особо задушевных друзей у тетушки не имелось. Да, общалась она со многими. И все же…
Никто из ее друзей не был артефактором, как я.
«Думай, Марика, думай». Тетя оказалась втянута в историю с запретными артефактами: Людвигу еще предстоит выяснить, как именно ее туда втянули. В том, что тетя Розалинда не пошла на сделку добровольно, я была уверена. Хорас Шакли утверждал, что к леди Галбрейт приходили представители теневого мира Райстона — и были отправлены куда подальше. Бургомистр уверен (или говорил так, чтобы исключить свою связь с заговорщиками): тетя не сотрудничала с преступниками, хотя те и пытались точить об нее зубы. Конечно, пытались. Женщина-артефактор, которую звали работать на королевскую семью, обладающая исключительным талантом. Полагаю, даже я не подозревала его размеров: слишком глупа и молода была.
— Почему ты отказалась служить при дворе, тетя? — спросила я у портрета, откуда мне безмятежно улыбалась Розалинда. — Это ведь такие возможности! Ты была равнодушна к славе, но при короле ты смогла бы работать с артефактами, которые сделали бы тебя… счастливее. Неужто так любила Райстон и свой магазин?
Может, стоит перечитать письма, которые она мне присылала? Я привезла их с собой из Аддисон-Холла, однако навскидку не могла припомнить, было там что-то подозрительное или нет…
Так я и ходила по торговому залу, пила кофе, думала, вспоминала. Немного нервничала из-за того, как Дейв воспримет мой рассказ. Вдруг развернется и уйдет? В общем, ничего полезного я не сделала, и когда сверху прибрел зевающий Нил, а в дверь постучали, изгрызла себя переживаниями.
— Ты похожа на сыр из Никалии, — пробурчал мой кот, вспрыгнул на прилавок и начал вылизываться. — Тут дырка, там дырка… Совладай с эмоциями, женщина. Что случится, если он узнает?
— Он пожелает никогда больше меня не видеть? — пожала я плечами, открывая дверь. На пороге стоял Дейв — без цветов, зато с коробками из «Доброго утра».
— Я заглянул к Вивьен, — он уточняюще кивнул на кондитерскую, как будто в Райстоне существовала еще какая-то Вивьен, пекущая булочки неподалеку. — Без помощницы ей приходится трудно, но она не унывает. Вот, велела тебе передать, твои любимые. А мои мы пока не выяснили, но она предложила несколько вариантов. Я взял все. Привет, Нил.
— Привет, — сказал кот.
— Он тоже здоровается, — перевела я. — Послушай, как насчет устроиться во внутреннем дворике? Я встала рано, догадок у меня никаких, и стены на меня давят. Выпьем кофе там?
— Конечно.
Пока я готовила кофе, Дейв распаковал пирожные и разложил их по тарелкам. Я с удивлением обнаружила, что подаренные Линденом ростки из ботанического института не грустят в коробках с землей, как я их бросила, а рассажены в керамические горшки, расставленные вдоль стены. Розы даже поливали; на любимом сорте принца Брайана наметился готовый распуститься бутон. Я спросила у Дейва, не его ли рук дело, но он покачал головой. Значит, Людвиг…
Нил тоже вышел на воздух. Светило солнце, ощутимо пригревало, и мой кот растянулся на земле, подставляя теплым лучам то пузо, то спину. Дейв с улыбкой смотрел, как он валяется.
— Я обещала тебе рассказать про себя. И про него тоже.
— Марика, — Линден взял мою ладонь в свои. Щекотно и приятно. — Ты не обязана ничего не говорить, если не хочешь.
— Лучше скажу. — Я сжала его пальцы в ответ. — Если мы хотим двигаться дальше, ты должен обо мне это знать.
— Ты хочешь двигаться дальше? — Дейв смотрел мне в глаза.
— Ты мне нравишься, — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает румянец. Сколько лет я не смущалась! — Я бы сделала еще шаг. И потом еще. Если и ты не против.
— О, боги, женщина! — воскликнул Дейв, и Нил даже сел, заинтересованный. — Я о тебе грежу ночами, а ты спрашиваешь, хотел бы я продолжить! Если бы ты знала, как я испугался вчера за тебя. И пришел в ярость. Жду не дождусь момента, когда твой знакомец Людвиг прижмет к стене этих ублюдков, да и сам помогу. А когда все закончится, ты от меня не отвяжешься.
— Выслушай сначала. — Я с сожалением отпустила его руки и поплотнее закуталась в шаль. Весенний ветер был прохладным. — История… непростая.
— Жизнь вообще не слишком-то простая штука временами.
— Меня зовут не Марика Смит.
Дейв помолчал.
— Не Марика?
— Сейчас-то уже так. Марика — мое второе имя, раньше я им не пользовалась.
— А какое настоящее?
— Элен. Элен Марика Фонтейн.
— Фонтейн? — переспросил Дейв, нахмурившись. — Это случайно
