Читаем без скачивания Отель - Артур Хейли

– Если хотите сбежать, лестница вон там.

– Нет, бежать не собираюсь, – сказал Питер. – Хотя бы потому, что, сбежав, никогда не узнаю, почему вы решились сказать такое.

– Я и сама до конца не понимаю. – Марша сидела, слегка отвернувшись, и смотрела прямо перед собой – в ночь. Питер почувствовал, что она дрожит.

– Просто мне внезапно захотелось это сказать. И я ничуть не жалею.

Питер понимал, что многое будет зависеть от того, насколько мягко и тактично он ответит этой импульсивной девушке. А тут еще, как назло, нервный спазм перехватил ему горло. И почему-то вспомнились слова, сказанные утром Кристиной: «Маленькая мисс Прейскотт так же похожа на ребенка, как котенок на тигра. Но думаю, едва ли найдется мужчина, который устоял бы перед соблазном быть съеденным ею, если она пожелает». Конечно, сказано это было несправедливо, пожалуй, даже чересчур резко. Но Марша, безусловно, не ребенок, а следовательно, к ней надо так и подходить.

– Марша, вы ведь едва знаете меня, там же мак и я вас.

– А вы не верите в чутье?

– Верю до известных пределов.

– Так вот, с вами чутье у меня сразу сработало. В первую же минуту. Если вначале голос у Марши дрожал и прерывался, то теперь она овладела собой. – Как правило, чутье не подводит меня.

– А как же насчет Стэнли Диксона и Лаила Дюмера? – мягко напомнил ей Питер.

– Меня и тогда чутье не обмануло. Просто я его не послушалась. А сейчас слушаюсь.

– Но чутье ведь может и подвести.

– Всегда можно ошибиться, даже если ждать очень долго. – Марша повернулась к Питеру и посмотрела ему в глаза. Взгляд ее выражал такую решимость, какой прежде Питер за ней не замечал. – Мои родители знали друг друга пятнадцать лет, до того как поженились. Мать однажды призналась мне, что все знакомые предсказывали им счастливый союз, а на деле все обернулось ужасно. Я-то знаю, я ведь была между ними.

Питер молчал в растерянности.

– Их пример кое-чему меня научил. Да и не только он. Вы видели сегодня Анну?

– Да.

– Так вот, в семнадцать лет ее насильно выдали замуж за человека, которого она видела лишь один раз мельком. Так уж решили их семьи, в те дни такое часто случалось.

– Ну-ну, продолжайте, – сказал Питер, не спуская глаз с лица Марши.

– Накануне свадьбы Анна проплакала всю ночь напролет, но что толку: ее все равно выдали замуж, и она прожила с этим человеком сорок шесть лет.

Муж Анны умер в прошлом году: они жили здесь, у нас. Это был самый добрый, самый очаровательный человек, какого я когда-либо встречала. И если на свете бывают идеальные супружеские пары, то это можно сказать о них.

– Однако, – поколебавшись, заметил он, хоть и не хотел показывать свое преимущество в споре, – Анне, как видите, пришлось поступить вопреки своему чутью. А если бы она им руководствовалась, то не вышла бы замуж за этого человека.

– Верно. Но я лишь хочу сказать, что в том и в другом случае нет никакой гарантии, так что можно следовать и чутью. – Последовала пауза, затем Марша сказала:

– Я уверена, что могла бы со временем заставить вас полюбить меня.

Как ни глупо, на Питера вдруг нахлынула волна бессмысленной радости.

Сама идея, рожденная романтическим воображением юной девушки, была нелепа.

И уж кому, как не Питеру, достаточно настрадавшемуся из-за своих романтических устремлений, было этого не знать. Но так ли? Разве все подобные ситуации стереотипны и каждая новая является повторением предыдущей? И так ли уж фантастично предложение Марши? Питера вдруг охватило ни на чем не основанное убеждение, что Марша права.

Интересно, какова будет реакция отсутствующего Марка Прейскотта.

– Если вы думаете о моем отце… – словно читая мысли Питера, сказала Марша.

– Как вы догадались? – спросил Питер, даже вздрогнув от удивления.

– Просто я начинаю узнавать вас.

Питер жадно вдохнул воздух, словно вдруг очутился в разряженной атмосфере.

– Так что же насчет вашего отца?

– Думаю, что поначалу такое известие взволнует его и он, очевидно, поспешит домой. Так вот, я буду совсем не против, – улыбаясь проговорила Марша. – Человек он разумный, и я уверена, что смогу убедить его. А кроме того, вы ему понравитесь. Уж я-то знаю, какого рода люди больше всего ему по душе, и вы как раз такой человек.

– Ну что ж, – сказал Питер, не зная, в шутку это воспринимать или всерьез, – по крайней мере, хоть это облегчение.

– Нужно учесть и еще кое-что. Для меня это безразлично, но важно для отца. Понимаете, я убеждена – да и отец очень быстро это почувствуете что в один прекрасный день вы станете крупной фигурой в гостиничном бизнесе и, вполне вероятно, будете иметь собственный отель. Мне-то это совершенно безразлично. Мне нужны вы, – одним духом произнесла Марша.

– Марша, – мягко сказал Питер, – я… я просто не знаю, что вам ответить.

В наступившем молчании Питер почувствовал, что прежняя уверенность начинает покидать девушку. Словно запас воли, питавший ее смелость, был исчерпан, а с ним исчезла и уверенность в себе.

– Вы считаете, что я глупо себя веду, – елеслышно, прерывающимся голосом проговорила Марша. – Так и скажите, и забудем об этом.

– Я вовсе этого не считаю, – заверил ее Питер. – Если бы больше людей, включая меня самого, могли быть столь же честными…

– Значит, вам все это не противно?

– Напротив, я глубоко тронут и потрясен.

– Если так, то больше ни слова! – Марша резко поднялась и протянула ему руки. Питер тоже поднялся, их руки встретились и пальцы крепко сплелись. Питер почувствовал, что эта девушка обладает способностью быстро отбрасывать сомнения, даже если они рассеяны лишь часткчно. – А теперь отправляйтесь домой, – сказала ему Марша, – и думайте! Думайте, думайте, думайте! Особенно обо мне!

– Трудно будет не думать о вас, – совершенно искренне ответил Питер.

Марша приподняла лицо для поцелуя, и Питер нагнулся к ней. Он хотел лишь слегка коснуться ее щеки, но внезапно почувствовал на своих губах вкус ее губ, и в ту же секунду она крепко прижалась к нему. Где-то далеко в его затуманенном сознании прозвенел сигнал тревоги. Марша всем телом прижалась к нему, ощущение близости током пронизало их. Она была такая тоненькая, такая хрупкая, что дух захватывало. Ноздри Питера заполнил аромат ее духов. Перед ним была женщина – иначе воспринимать ее было невозможно. Питер почувствовал, как кровь стучит у него в висках и ощущение реальности куда-то уходит. Сигнал тревоги умолк. В голове промелькнуло лишь: «Маленькая мисс Прейскотт… едва ли найдется мужчина… который устоял бы перед соблазном быть съеденным ею, если она пожелает».

Питер решительно отстранился.

– Мне пора, – сказал он, мягко беря Маршу за руку.

Она спустилась вместе с ним на террасу. Пальцы Питера ласкали волосы Марши.

– Питер, любимый, – прошептала девушка.

Едва чувствуя под собой ноги, Питер сошел со ступенек террасы.

В половине одиннадцатого вечера Огилви, тяжело ступая, прошагал по туннелю, соединяющему подвальные помещения «Сент-Грегори» с примыкающим к отелю гаражом.

Огилви не случайно шел туда именно в этот час и этим путем, хотя в гараж можно было попасть и по коридору первого этажа: он хотел пройти так, чтобы его никто не видел. К половине одиннадцатого постояльцы, отправляющиеся куда-нибудь провести вечер, уже разъезжались, а возвращались в такой час лишь немногие. Новые же гости в такое время в отель обычно не приезжают, в особенности на машинах.

Первоначальный план Огилви выехать на Север в час ночи на «ягуаре»

Кройдонов – а до этого времени оставалось меньше трех часов – не изменился. Однако до выезда толстяку предстояло проделать еще коекакую работу, и так, чтобы никто его не видел.

Все необходимое для этой операции лежало в бумажном пакете, который он нес с собой. Это было то, что упустила из виду герцогиня Кройдонская, тщательно разрабатывая план спасения. Огилви же сразу подумал об этом, но предпочитал помалкивать.

Когда машина в ночь на понедельник налетела на женщину с ребенком, у «ягуара» разбилась одна фара. Вдобавок из-за утери обода, находившегося теперь в руках полиции, расшатался патрон. Чтобы вести машину в темноте, как было намечено, требовалось поменять фару и хотя бы временно укрепить ее в гнезде. Однако делать ремонт в любом из городских гаражей было опасно, да и местному механику невозможно поручить.

Накануне, выбрав время, когда в гараже было тихо, Огилви осмотрел машину, стоявшую в укромном месте за колонной. В результате осмотра он решил, что если достанет фару подходящей конструкции, то сможет сам временно поставить ее.

Взвесив риск, связанный с покупкой новой фары у единственного в Новом Орлеане торговца запасными частями для «ягуаров», он отверг эту идею. Хотя полиция, насколько известно Огилви, пока и не знает, какой марки автомобиль следует разыскивать, через день-другой, когда закончат исследование найденных осколков, это уже не будет для них загадкой.