— Ты сделаешь это?
— Вопрос в цене, господин председатель.
— А еще говорят, что я торгаш… — Мэкалль задумался. — Перед войной у тебя большие заказы на наших верфях… я могу обеспечить их приоритет, а также тормозну выполнение заказов твоих врагов. Плюс сниженные расценки, как оптовому покупателю.
— На двадцать пять процентов.
— Твое величество! Я не могу заставить работать верфи в убыток! Пятнадцать, больше не могу скинуть.
— Мне казалось, что дело идет о твоей жизни.
— Я не могу обещать невозможного.
— Хорошо, двадцать.
— Восемнадцать.
— Хорошо. Но полный приоритет моих заказов.
— Само собой.
— Договорились, я тогда еще парочку посланий подготовлю, чтобы никто не вмешивался в ваши разборки. На всякий случай флот отправлю к вам, пусть поманеврирует, ему полезно потренироваться… Ага, вот и послание твоим сенаторам принесли… — Император выхватил, словно из воздуха, лист и прочитал, хмыкнул. — В самый раз. И о флоте можешь сказать, пусть думают что хотят, какой приказ он получит. Полагаю, ваши сенаторы примут нужное решение, если их любимым особнякам в архипелаге будут угрожать мои десантники.
— Глава сенатской комиссии наверняка захочет с тобой поговорить.
— Не переживай, я найду нужные слова для него. — Император улыбнулся, правда, от этой улыбки Мэкаллю почему-то стало холодно. — А еще мне очень интересно, с чьей подачи из посольства доложили, что все под контролем и что предателя они найдут сами… и ведь какие доводы представили… Я очень хочу поговорить с убийцей. Мне нужен истинный виновный, Мат! Уясни это!
— Она не подведет, твое величество. Я уже наблюдал ее в деле.
— О, в ней я не сомневаюсь, господин председатель, я тоже видел ее. Вы не подведите. Если не сумеете ее уберечь, я вас не прощу.
Связь оборвалась.
Мэкалль озадаченно почесал в затылке.
— Ну, Призванная, ну, дает!
— Господин председатель, получен текст ультиматума от империи, — вывел его из размышлений голос секретаря. — Господин председатель, это ужасно.
— Вы протокола не знаете? Сделайте копии и отнесите сенаторам. Мне передадите оригинал.
Заседанием Сената Мэкалль наслаждался. Давно он не видел уважаемых слуг народа в такой панике. Кто-то, явно не самый умный, требовал немедленно казнить Призванную, заварившую всю кашу. На него посмотрели как на идиота даже союзники. Другие требовали ускорить расследование, собрать доказательства и передать их императору.
Председатель, припомнив утренний разговор с Наташей, выдал те аргументы, что привела она в споре с ним.
— Вы готовы ответить на эти вопросы императору?
Ответов не было даже у руководителя следственной комиссии — Клота Вертольца.
— Не понял? — удивился Мэкалль. — Господин Клот, вы же сами клятвенно заверяли меня, что дело движется, что вы уже почти все распутали, а теперь что получается?
— Арестованные признались, — промямлил тот.
— Ну, значит, все хорошо. — Мэкалль прямо лучился радостью. — Так вперед, доложите об этом императору. Представьте все улики, их признания, как они самолично убивали Рекнерта.
— Ну, мы еще не все выяснили, и пока рано говорить…
— Так что делать будем, господа сенаторы? Флот империи как раз в эту минуту покидает порт и направляется к нам. Если у вас есть что сказать императору, вперед. Он ждет ответа. Не стоит испытывать его терпение.
— Безусловно, разговор с Призванной повлиял на решение императора, — поднялся Торвальд. Выглядел он неважно, а перед глазами почему-то стоял образ невысокой девчонки в нелепой мужской одежде и ее взгляд сквозь прищур. И вопрос: «А не пожалеете?» Торвальд уже жалел, и последствия никак не удавалось просчитать. — Думаю, она предоставила ему некоторые сведения, которые заставили его величество усомниться в том, что дело идет так, как надо. Необходимо поговорить с императором и убедить его, что все под контролем.
Сенаторы разом повернулись к Клоту Вертольцу. Тот поежился, но вынужден был подняться.
— Я поговорю с его величеством.
Ожидание длилось минут десять в полнейшей тишине. Да уж, заставить всех сенаторов замолчать… это что-то из области сказок. Глава следственной комиссии влетел в зал заседаний с лицом, в забавную красно-белую крапинку, попеременно утирая пот и хватаясь за сердце. Плюхнулся на свое место, тяжело дыша, словно пробежал несколько километров. В общем-то, всем все было ясно, но сенаторы терпеливо ждали. Наконец Вертольц пришел в себя.
— Никогда не видел его в такой ярости. Он считает, что мы его обманываем, и требует в недельный срок предоставить ему убийцу, иначе…
— Неделя… — Мэкалль задумчиво возвел глаза к потолку. — Как раз столько требуется флоту империи, чтобы доплыть до острова Стор — самого восточного в республике.
— Но что нам делать? — растерянно спросил кто-то.
Мэкалль поднялся с председательского места.
— Вы меня спрашиваете? У нас же есть сенатский следственный комитет. Вот пусть он и предоставит убийцу императору. Вы же сами настояли на отстранении от дела Призванной и решили заняться делом сами. Я был против, если помните. А теперь меня спрашиваете, что делать? Искать убийцу, разумеется.
Растерянность. Торвальд глядел на Вертольца, тот сидел совсем раздавленный.
— Почему-то мне кажется, господа, что кое-кто использовал свое положение, чтобы решить свои проблемы, и занялся не поиском преступников, а сведением счетов.
Сенаторы быстро поняли, к чему все идет. Большинство было, конечно, не у председателя, но флот империи, направляющийся к границе республики, заставлял думать всех в правильном направлении.
— Отстранить Вертольца! — первыми закричали, как обычно, бывшие союзники.
Но по-настоящему стало ясно, что все закончилось, когда почти единодушно было принято решение об аресте бывшего председателя комиссии и создании группы, которая займется проверкой его работы. И в нее вошли только союзники председателя. Торвальд поднялся и неторопливо покинул зал заседаний. Дальнейшее его уже не интересовало — и так было ясно, что они проиграли. Тут главное самому уцелеть. Значит, быть тише воды ниже травы. И голосовать так, как скажет председатель.
Арестованных доставили в кабинет Мэкалля ближе к трем часам дня. Он оглядел всех троих и покачал головой:
— Ну и заварили вы кашу. Что скажете?
Наташа посмотрела на председателя:
— Спасибо, господин Мэкалль.
Тот поперхнулся гневными словами, замер, потом махнул рукой:
— И в кого ты такая догадливая?
— В папу, — улыбнулась девочка. — И как все прошло?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
