выслан правительством Перона из страны и умер в Уругвае.
«Народная монархия»
Солоневич получил известность и как крупный мыслитель своей книгой «Народная монархия». Его идеи, так же как и Ильина, Бердяева и других русских философов и историков, стали известными в России только после краха СССР. Он считал, что монархия – единственно возможная для России форма государственного устройства. Причем не крепостническая монархия Петра I, создавшая привилегированную и космополитическую касту дворян-рабовладельцев, а та, которая сложилась в России до петровских реформ. «Русская история, – писал Солоневич, – является самой трагической историей мира, но она является и самой простой… Крепостной режим искалечил Россию».
Он вел по этим вопросам жестокую полемику с другими эмигрантами из России, попал в полосу отчуждения, перессорившись со всеми, даже с родным братом, с которым бежал из лагеря. В ответ эмигранты обвиняли его во всех грехах, в том числе и несуществующих, в частности, в сотрудничестве с советской разведкой. Писали на него доносы. Разумеется, сотрудничать с НКВД Солоневич никак не мог, он был русским патриотом и советскую власть ненавидел всеми фибрами души, считая ее виновной в беспрецедентной национальной катастрофе.
До последнего дня он верил в великое будущее Родины, в ее освобождение от оков. На его простой могиле на английском кладбище в Монтевидео начертаны слова: «Идеологу народной монархии, будущей России и борцу против коммунизма».
Несостоявшийся гений
Князь Владимир Палей мог стать выдающимся поэтом, но его жизнь трагически оборвалась в Алапаевске, где его в 1918 году злодейски убили большевики вместе с великими князьями династии Романовых.
Владимир Павлович был сыном великого князя Павла Александровича, внуком Александра II. В семье его обычно звали Водей, как впервые его имя Владимир прозвучало в устах младенца. Хотя он и родился в Петербурге, но детство его прошло во Франции. Володя выучился читать и писать сначала по-французски, по-английски и по-немецки, а только потом и по-русски, прекрасно играл на фортепиано и других инструментах, великолепно рисовал.
Семья жила в Париже, часто путешествовала. В 1908 году Владимир Палей приехал в Санкт-Петербург и поступил в Пажеский корпус – военно-учебное заведение для молодых аристократов. Вскоре он открыл в себе призвание к литературе и начал с увлечением писать стихи. Мария Павловна, сводная сестра Палея так писала о своем брате: «Володя Палей был удивительным человеком, живым инструментом редкой чувствительности, способным производить удивительные мелодии и создавать мир ярких образов. По возрасту и жизненному опыту он был ещё ребёнком, но его разум достиг высот, до которых добираются немногие. Он был гением».
Верность до гроба
С началом Первой мировой войны князь Владимир поступил в императорский гусарский полк, а в феврале 1915 он уже отправился на фронт. Шел самый сложный год войны. В письме матери юный князь писал: «На прошлой неделе у нас была присяга новобранцев и, довольно, я скажу, неожиданно, наша офицерская. Все эскадроны собрались в колоссальном манеже. Была дивная торжественная минута, когда эти сотни рук поднялись, когда сотни молодых чинов выговаривали слова присяги и когда все эти руки снова опустились в воцарившемся гробовом молчании. Ах, как я люблю такие минуты, когда чувствуешь мощь вооруженного войска, когда что-то святое и ненарушимое загорается во всех глазах, словно отблеск простой и верной до гроба своему Царю души».
Несмотря на то, что Палей был сыном великого князя, его посылали в опасные разведки, когда пули и снаряды постоянно сыпались рядом. За храбрость молодой офицер был награжден военным орденом Анны 4-й степени, ему присвоили звание поручика.
Шли затяжные позиционные бои, русские войска несли тяжелые потери. Некоторые стихи писались прямо в окопе или в дозоре на бланках служебных донесений:
Спите, солдатики, спите соколики,
Вам здесь простор и покой,
Благословил вас Господь наш Всевидящий
Миротворящей рукой!
В части, где служил Владимир, его все любили. Игумен Серафим, также находившийся в это время на фронте, характеризовал его так: «Статная фигура, прекрасные задумчивые глаза, детское простодушие и редкая учтивость моментально вызывали к нему любовь и уважение окружающих».
Поклонник Пушкина
Владимир Палей по-прежнему, даже на фронте, много читал, становясь всё более преданным поклонником Пушкина, написав драму в стихах «Смерть Пушкина». Летом 1916 года Владимир выпустил первую книгу стихов, вышедшую в свет под скромным названием «Сборник». Вот одно из его стихотворений:
Как на сердце вдруг стало тихо
Среди наскучившего дня…
Наверно, кто-то помолился
Душою чистой за меня.
Наверно, кто-то незнакомый,
Далекий, старый и простой,
Мой образ вспомнил промелькнувший
Своею тихою мечтой…
Вскоре в Петрограде грянула революция. Часть полков присоединилась к восставшим, а затем власть захватили большевики. Николая II и его семью отправили на Урал. В марте 1918 года глава Петроградской ЧК Моисей Урицкий издал предписание всем оставшимся Романовым немедленно явиться в ЧК. Владимир явился и его принял Урицкий, который сделал оскорбительное предложение: «Вы подпишете документ, в котором будет указано, что вы более не считаете Павла Александровича своим отцом, и немедленно получите свободу». Однако Владимир Палей решительно его отверг.
Вскоре Палей и его родственники, великие князья, были сосланы в Екатеринбург, а затем переправлены в Алапаевск. 8 июня большевики отобрали у узников их личные вещи, деньги и драгоценности, оставив им лишь ту одежду, что была на них надета.
Зверская расправа
В ночь на 5 июля 1918 года узников вывезли за город к одной из заброшенных шахт железного рудника Нижняя Селимская. После удара обухом топора по голове всех сбросили в шахту. После этого забросали гранатами, завалили жердями, брёвнами и присыпали землёй. Когда позднее тела были извлечены на поверхность, то обнаружили, что некоторые жертвы погибли практически моментально, а другие остались живы и после падения, медленно умирая от голода и ран. Окрестные крестьяне рассказывали, что несколько дней из шахты доносилось пение молитв.
Незадолго до своей страшной гибели в Алапаевске, Палей, словно предчувствуя ее, написал:
В страницу славы непочатую
Вонзились грязные мечи —
И перед Родиной распятою
Одежды делят палачи.
И длится страшное видение,
Блестит смертельная коса.
О, где же Бог? Где Провидение?!
О, как безмолвны небеса!!!
Инсценировка палачей
Палачи устроили вокруг расправы инсценировку. В телеграмме Уралуправлению от Алапаевского исполкома от 18
