Однако сегодня Карн охотился не на воображаемых драконов и не на вымерших крайн, но на весьма реального, хоть и трудно уловимого старика. Вновь вспомнив о своей задаче, он поспешно устремился по проходу, стараясь не обращать внимания на прекрасные картины, вырезанные на стенах. Коридор был не меньше двухсот футов и наконец закончился небольшим дверным проемом в форме арки. Стена над проемом была покрыта еще более изысканной резьбой, чем в других местах. Минутное изучение позволило Карну понять ее общий сюжет: смерть, длинные ряды безликих фигур крайн лежащими в застывших, неподвижных позах. На телах не было никаких видимых ран, только ужасное изнурение, словно всех этих людей покинули жизненные силы. Эта картина наполнила Карна ужасом. Что представляло собой святилище, находившееся за аркой, Карн представить не мог. Но он уже зашел достаточно далеко, и, оторвав взгляд от жуткой сцены, старый вор шагнул в арочный проем, оказавшись в большой комнате с высоким потолком.
Комната была квадратной, как множество других, уже виденных им, но каждая ее сторона составляла по меньшей мере восемьдесят футов. Потолок же был низким — всего футов семь — и поддерживался резными колоннами, расположенными примерно в десяти футах друг от друга. Нет, это были не колонны. Только некоторые из них действительно доходили до самого верха, большинство же заканчивалось овальным куполом в нескольких дюймах от потолка. Карн направил луч фонаря на ближайшую колонну и обнаружил, что это удивительное сооружение из камня вовсе не преследует архитектурных целей. Оно представляло собой скульптурное изображение высокого грациозного крайн. Вместо лица опять была гладкая, ничего не выражающая пустота, но это только подчеркивало неземное изящество фигуры. Даже высеченные из камня, крайн были прекраснейшими созданиями. Им была свойственна определенная удлиненность восхитительной формы конечностей, которая крайне редко встречалась у их более неуклюжих родственников — представителей человеческой расы. Карн направил луч фонаря на другие статуи, находившиеся поблизости. Позы и пропорции были разными, но в каждой статуе чувствовалось достоинство. А их несуществующие лица, казалось, были обращены к потолку.
Карну опять пришлось заставить себя оторваться от созерцания и вернуться к своей задаче. В комнате находилось никак не меньше пятидесяти статуй, и соответственно ему не удавалось разглядеть, что за ними скрывалось. Здесь можно было спрятать почти все что угодно. Карн тихо двинулся вглубь, освещая себе дорогу между статуями. Луч фонаря выхватил странную тень на полу справа от него, и, снова направив туда фонарь, вор увидел фигуру, растянувшуюся около дальней стены. Его сердце подпрыгнуло от возбуждения: этот человек, должно быть, Бэрр Эстон! Но спит он или мертв?
Ускорив шаги, Карн подобрался поближе, но чувство торжества тут же испарилось, едва луч фонаря высветил истинную природу того, что он обнаружил. Одна из статуй упала, видимо, еще в далеком прошлом, и на полу валялись ее обломки. Значит, ему так и не удалось найти бывшего министра.
— Привет.
Карн вздрогнул от неожиданности и резко обернулся на звук чужого голоса. Перед ним стоял, легко прислонившись к одной из статуй, морщинистый старик, одетый в черное.
Похоже, Бэрр Эстон сам нашел его.
— И до свидания, — закончил старик и резко толкнул статую. Со скоростью, свойственной всем гладким изделиям из камня, тяжелая статуя полетела прямо на Карна. Вор уронил фонарь и нырнул влево, но его старые ноги не смогли двигаться с той же быстротой, с какой приближалась гораздо более древняя статуя. Холодный камень ударил его по спине, когда он попытался уклониться, и с жутким треском пригвоздил к полу. Наступила темнота.
Свет мешал ему. Это было единственное ощущение, имевшее значение, и Карн поднял голову, чтобы уклониться от раздражающего луча. Вздрогнув от боли, старый вор с трудом открыл глаза и узнал свой собственный фонарь, который стоял на полу всего в нескольких футах от него. Пламя светильника опалило жаром кожу на лице, но все остальное тело ощущало только страшный холод, он жутко замерз.
За фонарем вырисовывалась туманная фигура Бэрра Эстона, сидящего скрестив ноги.
— О, очнулся, — констатировал Эстон голосом человека, привыкшего за долгие годы выступать публично. — А я на какой-то момент испугался, что промахнулся и на самом деле убил тебя, это был бы просто позор. Видишь ли, старики имеют тенденцию становиться болтливыми, а так как я старше своих знакомых, я соответственно разговорчивее всех. Уверен, ты можешь представить себе, дружище, что дни, проведенные здесь в темноте, нисколько не улучшили мой характер. Было малость одиноко, пока ты не появился.
Карн открыл рот и ощутил вкус крови. Она сочилась из нижней губы, разбитой и раздувшейся вдвое по сравнению со своими обычными размерами. Он провел дрожащей рукой по голове, но больше не обнаружил ни крови, ни хотя бы шишки.
— С твоей головой все в порядке, — успокоил его старик и негромко хмыкнул, явно забавляясь бедственным положением Карна. — Ты пробыл без сознания не больше полминуты. Нет, ты будешь жить, ровно столько, сколько я тебе позволю. Полагаю, именно это ты собирался предложить мне. — Карн оперся ладонями о пол, пытаясь повернуться. Это вызвало еще один смешок Эстона. Старик, погрузившись в какие-то свои мысли, провел узловатой рукой по редким белым волосам.
— Ты никуда не денешься, дружище, у тебя на заднице полтонны прекрасной статуи крайн. Знаешь, так досадно видеть, что еще одно произведение искусства разбито. Мой бедный покойный отец страшно расстроился бы, узнай он, что причиной этого безобразия стал я. Крайн, эти изящные создания, были чрезвычайно ловкими и никогда не натыкались на окружающие предметы, перед ними не вставал вопрос: а стоит ли ставить такие высокие статуи на такие маленькие пьедесталы. Как только мой отец обнаружил это место и сшиб первую статую, он решил ни под каким видом больше никого сюда не пускать. Он даже не рассказал своим коллегам, что находится под каменным возвышением, хотя меня он однажды сюда взял. Откровенно говоря, я сомневался, сумеешь ли ты найти меня, хотя любой, имеющий такую цель, как ты, наверное, обладает и средствами.
— Эстон! — выдохнул Карн. Он начал опасаться, что старик не только болтлив, но и совершенно безумен; возможно, он лишился рассудка из-за долгого сидения в темноте Атахр Вин. — Вы не понимаете, кто я такой.
— Конечно нет, — раздраженно ответил экс-министр, нетерпеливо хлопнув по холодному камню. — Я никогда не понимал сумасшедших, полагающих, что нет ничего интереснее, чем уничтожить мир. Я потратил немало сил и времени, пытаясь их понять. И уверен, наше маленькое интервью заметно просветит меня на этот счет. Итак, почему бы тебе не сказать мне, кто ты такой?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
