— Анатолий Васильевич, прежде чем мы поговорим о вашей службе в Афганистане, хотелось бы, чтоб вы рассказали немного о себе. Где вы родились, где учились, как созрело у вас решение — стать офицером органов госбезопасности?
— Родился в 1950 году, в городе Донецке. Там же против своей воли окончил политехнический институт.
— Почему так?
— Хотел стать военным моряком, но у мамы случился инфаркт, и с мечтой о дальних плаваниях мне пришлось распрощаться. Вынужден был поступать в Донецкий политехнический. Первый курс — для меня страшная мука. Одно дело — мечты о кортике, моряцких ленточках и девушках с бульвара у моря, и совсем другое — прозаические будни за учебником о шахтах.
Мать увидела, что посещаю вуз без особого энтузиазма, и как-то говорит мне: «Анатолий, возьмись за голову, если ты начал какое-то дело, то надо довести его до ума. Институт ты должен закончить с наилучшими результатами». И эти слова меня убедили. Диплом получил с отличием и был зачислен в Специальное конструкторское бюро Машиностроительного завода. Проработал на заводе один год и восемь месяцев. Объездил пол-Союза, приобрел хороший инженерный опыт. Получил авторское свидетельство на изобретение, что для молодого конструктора очень престижно.
— С таким началом пути вы могли бы стать ученым-конструктором. Но вы стали разведчиком. Как в вашей судьбе появилась госбезопасность?
— На службу в органах госбезопасности меня сагитировал отец. Как-то он спросил меня: «Ну, как тебе инженерная работа? Какие перспективы?» Говорю: «Что ты имеешь в виду?» Думал, он станет агитировать меня писать кандидатскую диссертацию. А он заговорил о более приземленных вещах: «Каковы перспективы получения квартиры, когда поднимут зарплату, а если подымут, то сколько ты будешь получать?» А тогда рост зарплаты был простой: три года проработаешь — зарплата повышается на 5–10 рублей. И вот отец мне говорит: «Чего ты будешь там сидеть, конструировать? Ты это уже попробовал, все там у тебя получается, а перспективы — ну, никакой! Иди лучше работать в органы». Говорю: «Папа, да я понятия не имею, что это такое». «Ты не один такой», — сказал отец.
Я согласился. После первой беседы в Комитете госбезопасности мне сказали: «Предварительно можем сказать следующее: мы вас не отвергаем, работайте дальше, мы с вами еще увидимся». Как потом я понял, меня изучали. Через год опять пригласили: «Вы не передумали?» — «Нет». «Направляем вас в Киев, в спецшколу».
Закончил эту школу. Вернулся на Донбасс. Стал работать в Макеевском городском отделе. Работа шла хорошо. В 28 лет меня назначили руководителем отделения. Опять дела пошли хорошо. И в 1979 году мой начальник говорит: «Толя, ты языка не бойся, тут главное — система, желание и настырность: каждый день, независимо ни от чего — день рождения, футбол, третья мировая война — ты должен сидеть и учить язык, даже, если выпил, сиди и смотри в текст, — подкорка свое возьмет. Главное — не запускать и не давать организму поблажку». И вот до того мне в душу запало это наставление, что, следуя ему, все годы учебы с языком я не имел ни малейших проблем.
Готовились в Иран, попали в Афган— В специальном высшем учебном заведении вам сразу же сказали, что вас готовят для работы в Афганистане?
— Сначала мы думали, что нас готовят на Иран. В 1979 году Хомейни затеял там революцию. Считалось, что партия «Тудей», воспользовавшись ситуацией, возьмет власть в свои руки и обратится к Советскому Союзу за помощью, и мы эту помощь окажем, в том числе и по линии спецслужб. Но официально нам никто ничего не говорил.
Мы начали учебу 7 сентября 1979 года, а 16 октября товарищ Амин своего друга и учителя Тараки придавил подушкой, и события в этой стране начали развиваться очень бурно. И это нас перенацелило. Так мы персидский язык и продолжали учить, но страноведческую подготовку нам начали давать уже по Афганистану. Вскоре, когда туда ввели наши войска, нам уже и официально объявили, что нас готовят на Афганистан. Когда оттуда приезжали ребята в отпуск, их приводили к нам. Они нам много рассказывали — и по страноведению и по оперативной обстановке. Понятно, только то, что им разрешили рассказывать. Вскоре в Ташкенте открылись специальные курсы, которые готовили специалистов для службы в Афганистане. Нужны были люди со знанием языка. А преподавать-то некому. А мне настолько хорошо давался язык, что доверили преподавать его тем, кто пришел после нас и учился на «младших» курсах.
После окончания и получения красного диплома о втором высшем образовании мне предложили остаться на преподавательскую работу в этом же учебном заведении или же преподавать персидский язык на ташкентских курсах. Я отказался. Это неинтересно.
И вот все мы, 29 однокурсников, направляемся в Афганистан. Все стали старшими оперативными сотрудниками.
— К тому времени КГБ уже, наверное, имел в Афганистане мощные позиции?
— Представительство КГБ в Афганистане, естественно, было очень большое. Структура у него была такая. Само представительство дислоцировалось в Кабуле. Весь Афганистан был поделен на восемь зон ответственности. В каждую зону ответственности входило по четыре провинции. В каждой провинции находилась оперативная группа КГБ различного состава, в зависимости от значительности провинции и направления работы. Сидел также один партийный советник и при нем один переводчик. Один комсомольский советник, и при нем — тоже один переводчик. Сидел военный советник, при нем — пару подчиненных и переводчик. Был также советник по линии Министерства внутренних дел. Там оно называлось Царандой. При нем еще один советник по оперативным батальонам. Плюс переводчик.
Естественно, самые многочисленные были — это группы КГБ. Я приехал туда в 1981-ом году. Там уже действовали подразделения спецназа КГБ, которыми командовал Геннадий Сергеевич Лобачев. Они были развернуты при оперативных группах и выполняли двойную роль — охраняли дислокации оперативных групп КГБ и, ясное дело, собирали оперативную информацию.
— Чем занимались советники?
— КГБ СССР проводил работу в Афганистане с использованием различных форм, сил и средств: активно действовала резидентура (с легальных позиций под различными официальными прикрытиями), в ОКСВ (ограниченный контингент советских войск) несли службу работники Особых отделов, в северных и северо-восточных провинциях Афганистана, граничащих с СССР, выполняли поставленные перед ними задачи мотоманевренные группы погранвойск.
Кроме них работала довольно большая группа сотрудников Представительства КГБ СССР при органах безопасности Афганистана. Здесь надо пояснить, что КГБ СССР осуществлял сотрудничество со спецслужбами ряда дружественных государств. Сотрудников такого Представительства в Афганистане и называли «советники КГБ».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
